Электронная библиотека Веда
Цели библиотеки
Скачать бесплатно
Доставка литературы
Доставка диссертаций
Размещение литературы
Контактные данные
Я ищу:
Библиотечный каталог российских и украинских диссертаций

Вы находитесь:
Диссертационные работы России
Филологические науки
Теория литературы

Диссертационная работа:

Саморукова Ирина Владимировна. Художественное высказывание как эстетическая деятельность: типология и структура креативного опыта в системе дискурсов : Дис. ... д-ра филол. наук : 10.01.08 : Самара, 2003 344 c. РГБ ОД, 71:05-10/30

смотреть содержание
смотреть введение
смотреть литературу
Содержание к работе:

Аннотация диссертационного исследования 5

Введение. Художественное высказывание как понятие литературоведения 6

0.1. Об эпистемологических проблемах литературоведческой науки 6

0.2. Понятие высказывания в работах М.Бахтина и М.Фуко. 17

0.3. Художественное высказывание и литературное произведение 26

0.4. Художественное высказывание и проблема «архетипов» 33

0.5. Художественное высказывание как деятельность 40

0.6. Художественное высказывание и литературный жанр 49

0.7. Актуальные проблемы теории художественного высказывания 63

Глава первая. Художественное высказывание как эстетическая деятельность. Признаки художественного высказывания 67

1.1. Определение художественного высказывания. Художественное высказывание в системе речевых практик 67

1.2. О понятии «дискурс». Адискурсивная природа художественного высказывания 101

1.3. Художественное высказывание и дискурсивные конвенции. Проблема художественной целостности и творческой свободы 119

1.4. «Генеалогия» художественного высказывания 125

1.5. Понятие «субъект художественного высказывания» 136

Глава вторая. Модели (архетипы) худоэюественного высказывания. 143

2.1. Проблема автора в теории художественного высказывания 143

2.2. Три модели (архетипа) деятельности субъекта художественного высказывания 158

Глава третья. Модусы художественности 192

3.1. М.М. Бахтин о «творческом хронотопе». Время-пространство художественного высказывания 192

3.2. Модальности художественного высказывания 205

Глава четвертая. Художественное высказывание в современной русской литературе 239

4.1. Художественное высказывание в современной дискурсной формации. Автометатексты как предмет теории художественного высказывания 239

4.2. Субъект художественного высказывания как «герой» произведения. Трилогия И.Яркевича «Как я и как меня» 249

4.3. Интерпретативная стратегия художественного высказывания в романе С. Ануфриева и П.Пепперштейна «Мифогенная любовь каст» 274

4.4. Художественное высказывание как дискурсивная утопия. Роман В.Сорокина «Голубое сало» 295

Заключение. О границах теории художественного высказывания. 315

Общие выводы 321

Примечания 326 

Введение к работе:

Настоящее исследование посвящено проблеме художественного высказывания в словесном искусстве и его базовым типам, моделям, «архетипам». Оговорюсь сразу, что меня интересует не логическая структура высказывания (пропозиции) в художественной (фикциональной) литературе, как ее рассматривают Дж.Серль (1) и Г.Фреге (2), а высказывание (событие) как особый феномен художественного опыта1 в той культурной практике, которую принято называть литературой, изящной словесностью2.

На первый взгляд, речь идет о традиционном объекте литературоведения как научной дисциплины, которое всегда занималось произведением (высказыванием), законами его организации и типами этой организации (родами и жанрами). Художественное произведение как некая целостность, «образ мира в слове явленный», в литературоведении противопоставляется эмпирической действительности, «сырому материалу». «Материал» интерпретируется по-разному, хотя всегда соотносится со «словом», с языком. В традиционной литературе внешней референцией является миф, коллективное предание. В литературе нового времени слово обращено к «природе», «действительности», преломленной в человеческом представлении, в котором коллективное сосуществует с индивидуально-личностным. Законы художественного слова в поэтике трактуются как относительно автономные.

При этом литературоведение всегда, а особенно в XX веке, существовало как «сомнительная дисциплина», в сравнении, например, с лингвистикой. Оно не имело своей «частной эпистемологии», или, если пользоваться более привычной для отечественного исследователя терминологией, «методологии».

Напомню, что частная эпистемология призвана решить следующие вопросы:

1)Выделение объектов, которыми данная наука оперирует;

2)Специфические допустимые для данных объектов методы исследования;

3)Методы проверки правильности результатов и методы убеждения читателя в своей правоте;

4)Систематизация основных понятий данной науки, необходимая для обеспечения взаимопонимания в пределах данной научной парадигмы;

5)3адачи, подлежащие решению в пределах данной науки;

6)Трансляция результатов в научный социум (10. С.77). Следует заметить, что проблема частной эпистемологии в конце XX века актуальна не только для литературоведения3, но также и для лингвистики, социологии, истории, других гуманитарных наук. Это связано с изменением всей научной парадигмы второй половины XX века, с признанием того, что знание о том или ином объекте всегда опосредовано позицией исследователя - как говорят физики, взаимодействием наблюдателя с прибором. Литературоведение обратилось не только к «образам» автора и читателя в разных их ипостасях, но и к изучению художественной модели авторского отношения, к исследованию роли и места читателя в структуре авторского отношения. Другие гуманитарные дисциплины тоже сделали человека точкой отсчета своих научных концепций, перешли от дескриптивных методов к исследованию того, как анализируемые процессы зависят от их субъекта.

Литературоведение опиралось или на общую эпистемологию, или, что особенно характерно для XX века, заимствовало методы познания «смежных» гуманитарных дисциплин - антропологии в виде теории мифа, психоанализа и аналитической психологии, структурной лингвистики, генеративной грамматики (теория порождающей поэтики Ю.К.Щеглова и А.К.Жолковского (13)), теорий коммуникации. В этом, естественно, нет ничего порочного, но настораживает одно обстоятельство: «угол зрения» другой дисциплины не только обновляет литературоведение, открывая новые аспекты исследования словесного творчества, он также и размывает его объект, делает его расплывчатым, неопределенным. Так, ритуально-мифологическая критика фактически устранила разницу между литературой и мифом. Структурализм, по справедливому замечанию Б.Дубина, отдавал предпочтение «чужим», «холодным» (К.Леви-Строс) объектам исследования, семантическим областям повышенной смысловой однородности (14. С.45), рассматривая главным образом тексты «классической» и «массовой литературы», где его во многом заимствованная у лингвистики методика работала лучше 4. Жесткий теоретический аппарат структурализма, в основе которого, по словам А.Компаньона, лежит «манихейски-дихотомическое мышление» (5. С. 147), не приспособлен к «горячей» современной литературе. К тому же структурализм исследовал литературный артефакт не как произведение автора, а как текст, статичный объект, в котором наличествуют культурные коды и риторические структуры. Активность художника, творца произведения, его специфический творческий опыт не брался в расчет, да и сама категория автора фактически не рассматривалась. В постструктуралистских и постмодернистских работах методы исследования литературы, выработанные предшествующими направлениями, были экстраполированы на философские, политические и другие тексты (особенно показательным примером здесь является понятие «нарратива» и «метарассказа»). Однако это обстоятельство не укрепило собственно литературоведческий подход, а напротив, крайне проблематизировало его, тем более что к литературным текстам сегодня активно обращаются и лингвистика, и психология, и социология, не говоря уже о таких синтетических областях знания, как cultural studies и тендерные исследования. В энциклопедическом справочнике «Современное зарубежное литературоведение» (16) под редакцией И.П.Ильина и Е.А.Цургановой, в частности, во второй его части, из 34 статей, в которых, по замыслу редакторов и составителей, должны излагаться литературно-критические «термины, школы, концепции», только 8, да и то не в строгом смысле, относятся к области литературоведения («авторская маска», «критика сознания», «мифологическая критика», «мифопоэзия», «мономиф», «рецептивная критика», «субъективная критика», «школа критиков Буффало»).

Процесс растворения литературоведения в своеобразном знании о текстах имеет объективные предпосылки. Он связан с общей эпистемологической ситуацией постмодерна, с обусловленным современной цивилизацией стремлением, которое иногда трактуется как необходимое возвращение, к синтетическому знанию (П.Козловски). С другой стороны, ситуация с потерей границ поддерживается практикой современной литературы, подвергающей художественной рефлексии разнообразные «тексты культуры». Но главным фактором, проблематизировавшим объект и назначение литературоведческой науки, были, на мой взгляд, достижения смежных областей гуманитарного знания, обращенных к языку, - лингвистики, психологии, социологии. Очень упрощенно и весьма предварительно эти достижения можно охарактеризовать так: открытие дискурса. Оказалось, что не только литература, обладая специфическими правилами кодирования естественного языка, своими «приемами», создает особую реальность в виде «произведений», но и любая человеческая деятельность, связанная с языком, осуществляется через своеобразные речевые произведения. Ситуация дискурса, «языка в языке», т.е. использования естественного языка для выражения определенной ментальности, предусматривающего свои правила реализации этого языка, имеет место в политике, науке, философии и т. п. За единством дискурса стоит некий образ реальности, свой мир (17. С.35-36)5.

Таким образом, свои «жанры» и свои «произведения» имеет все языковое пространство человеческой деятельности. Условно говоря, любое «письмо» может быть истолковано как литература. Дискурс как жанр языковой коммуникации, как социальный механизм порождения речи (у М.Фуко), как сверхфразовое единство, несущее образ мира (в американской деконструктивистской критике), как произведение, высказывание сегодня стал своеобразной единицей исследования человеческого сознания в разных областях (18. С.7-8). Рассмотрение языка как «дома духа» и «пространства мысли» имеет довольно давнюю традицию. Она восходит к В.Гумбольдту и М.Хайдеггеру, но как своеобразная эпистема гуманитарных наук эта концепция утвердилась только в последние десятилетия.

Здесь возникает вопрос о специфике языковой деятельности в художественной словесности. Для литературоведения существенными оказываются два аспекта этого вопроса: 1.Аспект «языка», понимаемого не как автономная сущность внутренних зависимостей, не как внутри себя замкнутая структура, а как система дискурсивных практик, репрезентирующая культурные смыслы. Язык как отражающий социальные (в широком смысле слова) отношения символический порядок выступает в качестве материала и пространства «художественной мысли». 2.Аспект субъекта этой деятельности, того, кто высказывается посредством литературного произведения, чей опыт «переживания» языка, наполненного смыслом слова, воплощен в материи текста.

Научная новизна данного исследования заключается в подходе к художественному высказыванию как к творческой деятельности его субъекта в смысловом пространстве дискурсивных практик, деятельности, результатом которой становится литературное произведение ( художественное высказывание в его традиционном понимании), в выработке методологии эстетического анализа этой деятельности. Чтобы четче обозначить новизну данного подхода сопоставим его с двумя концепциями специфики словесного искусства, «художественного высказывания», появившимися в последнее время. Речь идет о подходе И.П.Смирнова, изложенном в работе «На пути к теории литературы» и В.И. Тюпы ( наиболее развернуто его позиция по этому вопросу представлена в монографии «Аналитика художественного»).

В предисловии к своей работе И.П. Смирнов ясно формулирует ее задачу: «... раскрыть понятие литературы и вывести из полученного общего определения дефиниции отдельных литературных подсистем, не зависящих от исторического времени, являющих собой универсалии словесного искусства» (6. С.225). Среди этих «подсистем» И. П. Смирнов назвает «поэзию», «прозу», «литературные жанры». В центре внимания первого раздела работы - конститутивные особенности литературного дискурса, при этом И.П. Смирнова интересует прежде всего «логика» моделирования мира в произведениях литературы (6. С.235). Иными словами, ученый пытается разобраться в особенностях организации литературного смысла, неслучайно в последнем издании работа «На пути к теории литературы» включена в книгу с характерным заглавием «Смысл как таковой». И.П. Смирнов рассматривает, так сказать, «смысловую литературность», присущую любому произведению художественной словесности. «Тотальность» теории И.П. Смирнова, на мой взгляд, недостаточно обоснована, так как он иллюстрирует свои положения только на трех примерах ( двух стихотворениях ( Пушкина и Гете) и одном повествовательном произведении ( «Метели» Л.Н.Толстого)). Литературный дискурс, по мнению учего, порождается особой процедурой ( конверсией) семантической памяти (при этом не указано, какими процедурами той же памяти порождаются дискурсы иного типа). Литературному дискурсу присуща 1) «удвоенная рекуррентность» ( повтор прекращенного повтора (И.П. Смирнов рассматривает этот повтор главным образом на «семантическом» и «тематическом» уровнях)) (6. С.235-240); 2) избыточность знаково-смыслового универсума, корресподирующая с недостаточностью референтного универсума (6. С.246); 3) субъект-объектная эквивалентность. Эти свойства обеспечивают эстетическую функцию литературного дискурса : поместить читателя в такой мир, развертывание которого « не опустошает категории», маркирующие те дискурсы ( религиозные, философические, дидактические и пр.), которые входят в пространство литературного дискурса ( 6. С.244). Литература, таким образом, выступает хранительницей дискурсов - особых смысловых миров, сохраняя ( хотя и в «снятом виде») их логику. Понятие «дискурс» употребляется И.П. Смирновым в значении, близком традиционной риторике, - логический принцип организации речи (19. С. 133). Теорию И.П. Смирнова можно назвать неоструктуралистской, поскольку конститутивные признаки литературы здесь распространяются на «смысл» и мотивируются особым, конститутивным же, свойством человеческой памяти. И.П. Смирнов не ставит проблемы творческого субъекта, автора-творца, художника, поэтому «литературность смысла» осуществляется как бы автоматически. Неслучайно, он проводит аналогию между литературной и мифической коммуникаций, заявляя, что «первобытная культура была литературой и искусством par excellence (6. 248-249). Как и в классическом структурализме, «язык» у И.П.Смирнова в художественном произведении оказывается самодавлеющеи реальностью, пусть и в «смысловом», а точнее, в логическом плане. Индивидуальное своеобразие конкретного литературного произведения эта теория, соблазнительная своей логической стройностью и универсальностью, на мой взгляд, объяснить не способна. Субъект у И.П. Смирнова - только фактор литературности, константа литературной (она же и художественная) модели смысла.

В центре внимания В.И.Тюпы - «литературное произведение», понимаемое как единое художественное высказывание. Он разрабатывает методологию «эстетического анализа семиотического объекта (текста)» (12. С. 12) , или семиоэстетического анализа. Ученый рассматривает соотношение текста (традиционного объекта семиотики) и художественного смысла литературного произведения ( объекта эстетики). Текст осуществляет знаковую (вещную) манифестацию смысла для воспринимающего сознания, но смысл актуализируется лишь при встрече с другим смыслом ( в воспринимающем сознании другой личности). «Под словом «смысл» в нашем случае мы подразумеваем некую предельную ( или лучше сказать: за-предельную, трансцендентную) точку отсчета уникальной системы ценностей данного художественного текста, его невоспроизводимую и неуничтожимую «личность», а отнюдь не совокупную семантику составляющих его единиц общенационального языка» (12. С. 17). Художественность здесь, таким образом, не тождественна литературности и связана с ценностным рядом ( характерно выражение «псевдохудожественная организация высказывания», встречающаяся, например, в публицистике) (12. С. 159). Смысл для В.И.Тюпы - явление целостности литературного произведения. Для описания художественного смысла ученый использует понятие «модусов художественности»6. «Модус художественности - это всеобъемлющая характеристика художественного целого, это тот или иной род целостности, стратегия оцелънения, предполагающая не только соответствующий тип героя и ситуации, авторской позиции и читательской рецепции, но и внутренне единую систему ценностей, и соответствующую ей поэтику» ( 12. С. 154). Это положение определяет методику анализа «эстетического дискурса» в специфическом значении этого слова, под которым понимается онтологический статус литературного произведения как коммуникативного события особого рода (12. С.22). Концепцию В.И.Тюпы можно охарактеризовать как неотрадиционалистскую, о чем свидетельствует использование традиционных эстетических категорий ( героическое, трагическое, сатирическое, драматическое и т.д.) при классификации художественных модусов, при этом сами категории рассматриваются В.И.Тюпой в духе диалектики личности и противостоящего ей внешнего мира.

Концепция художественного высказывания, предлагаемая в моей работе, не отождествляет художественное высказывание и литературное произведение. Художественное высказывание (в моем случае единый термин) описывает не «логику смысла» в литературе как таковой, и не целостность художественного мира, но стратегию «авторской» ( возьмем пока это слово в кавычки) работы в дискусивном пространстве, в языке, понимаемом как символический порядок.

Подобные работы
Власова Лариса Валерьевна
Фонетические и лексические системы говоров приуральских чувашей Башкортостана. Опыт сравнительно-исторического анализа
Чыонг Тхи Ньы Куинь
Формирование системы средств массовой информации Социалистической Республики Вьетнам: опыт периодизации
Данилова Маргарита Гавриловна
Чувашская лингвистическая терминология. Опыт изучения национального и интернационального компонентов в терминологической системе
Еливанова Валерия Анатольевна
Двукомпонентные высказывания как этап становления грамматической системы языка ребенка раннего возраста
Петроченкова Мария Александровна
Женская журнальная периодика ФРГ : генезис, структура, типология
Усольцева Яна Владимировна
Утреннее шоу как вид радиопрограммы: типология, структура, функции
Певзнер Алина Сергеевна
Диалог в региональном коммерческом радиоэфире: коммуникативно-культурные характеристики, типология, структура
Ровейда Мухамед Тарбуш Аль-Шаргабе
Женская пресса в арабских странах: становление и развитие, типология, жанровая структура (На материалах изданий Египта и Объединенных Арабских Эмиратов)
Пчелкина Татьяна Ростиславовна
Автор и герой в художественном мире А.И. Куприна : Типология и структура
Колодкин Владимир Александрович
Радиовещание в Интернете : Принципы функционирования, типология и структура сайтов

© Научная электронная библиотека «Веда», 2003-2013.
info@lib.ua-ru.net