Электронная библиотека Веда
Цели библиотеки
Скачать бесплатно
Доставка литературы
Доставка диссертаций
Размещение литературы
Контактные данные
Я ищу:
Библиотечный каталог российских и украинских диссертаций

Вы находитесь:
Диссертационные работы России
Исторические науки
Отечественная история

Диссертационная работа:

Хатунцев Станислав Витальевич. Общественно-политические взгляды К. Н. Леонтьева в 50-е - начале 70-х гг. XIX века : Дис. ... канд. ист. наук : 07.00.02 : Воронеж, 2004 269 c. РГБ ОД, 61:04-7/908

смотреть содержание
смотреть введение
Содержание к работе:

Введение - С. 3

Глава 1. Общественно-политические взгляды К.Н. Леонтьева в 50-е - начале 60-х годов XIX века - С. 69

1. Л. Мировоззрение и общественно-политические взгляды К.Н. Леонтьева в 50-е годы - С. 70

1. 2. Изменение общественно-политических позиций К.Н. Леонтьева в начале 60-х гг. XIX в - С. 98

1.3. Общественно-политические взгляды Леонтьева в период превращения его в консерватора - С. 120

Глава 2. Общественно-политические воззрения К. Леонтьева в 60-е-начале 70-х годов XIX века -С. 153

2. 1. Отношение мыслителя к славянам и к грекам и его представления о Восточном и национальном вопросах до начала 70-х гг -С. 154

2. 2. Запад и Россия во взглядах К.Н. Леонтьева 60-х гг. XIX в - С. 175 2. 3. Представления Леонтьева о русском народе, о России и о либеральных реформах в 60-е годы - С. 192

2. 4. Изменение общественно-политических взглядов Леонтьева на рубеже 60-х - 70-х годов XIX в -С. 215

Заключение ' - С. 248

Список источников и исследовательской литературы -С. 254 

Введение к работе:

К.Н. Леонтьев (1831 - 1891) является одной из самых ярких, крупных и оригинальных фигур своей эпохи. На разных этапах биографии он был врачом, дипломатом, журналистом, цензором, иноком. И на протяжении всей своей сознательной жизни, независимо от рода занятий, К. Леонтьев выступал в качестве литератора. Его перу принадлежит более десяти томов художественной прозы и критики, писем, социально-политической публицистики. Но известен он прежде всего именно как публицист и мыслитель, обращавшийся к разнообразным вопросам общественной жизни.

Его социально-политические взгляды с течением лет менялись, но с 70-х годов XIX века Леонтьев непоколебимо стоял на позициях защитника устоев Православной церкви, самодержавия и дворянства. Общепризнанно, что наряду с Н.Я. Данилевским и К.П. Победоносцевым он является одним из виднейших представителей консервативной мысли пореформенной России XIX столетия1. Согласно оценке Н.А. Бердяева, это был «самый крупный, единственный крупный мыслитель из консервативного лагеря, да и вообще один из самых блестящих и своеобразных умов в русской литературе... Первым и единственным философом консерватизма... был К. Леонтьев»-.

Он сотрудничал с такими выдающимися литературными силами консервативно-охранительного направления, как М.П. Погодин, М.Н. Катков, В.П. Мещерский, Н.Н. Страхов, П.Е. Астафьев, Ф.Н. Берг, В.А. Грингмут, Ю. Николаев (Ю.Н. Говоруха-Отрок). Высокую оценку давали Леонтьеву его интеллектуальные оппоненты B.C. Соловьев и Л.Н. Толстой. Он оказал прямое и весьма значительное влияние на становление взглядов таких фигур, как идеолог монархической государственности Л.А. Тихомиров, философ В.В. Розанов, консервативный публицист от. И.И. Фудель, филолог, редактор (в 1892 - 1898 гг.) журнала «Русское обозрение» А.А. Александров. Имелись у мыслителя друзья и покровители в правительственных кругах. В их число входили государственный контролер Т.И. Филиппов, министр народного просвещения гр. И.Д. Делянов, министр внутренних дел гр. Д.И. Толстой, товарищ министра внутренних дел кн. К.Д. Гагарин. Сам Александр III был знаком с работами Леонтьева еще с тех времен, когда являлся наследником престола, а впоследствии выразил ему, как автору сборника «Восток, Россия и Славянство», высочайшую благодарность3.

Несмотря на все это, Леонтьев остался в стороне от главного течения русской политической жизни своей эпохи. Как правило, его блестящие по стилю, глубокие и оригинальные по мысли статьи и книги либо замалчивались, либо сурово критиковались, причем не только либералами и революционерами, но и многими консерваторами. Даже в эпоху так называемых контрреформ, проводимых кабинетом Александра III, казалось бы, по рецептам, выписываемым «доктором» Леонтьевым, идеи последнего оказались практически невостребованными.

После смерти мыслителя внимание к ним со стороны российского общества заметно усилилось, особенно благодаря Революции 1905 - 1907 гг., и, в еще большей степени, событиям 1917 г. Однако та его часть, которая проявляла активный интерес к наследию К. Леонтьева, либо отправилась за границу (Н.А, Бердяев, П.Б. Струве, С.Л. Франк, П.Н. Милюков и др.), либо оказалась на положении «внутренней эмиграции» (И.И. Фудель, А.А. Александров, С.Н. Дурылин и др.). Эмигранты внешние использовали идеи мыслителя в своих социально-политических построениях (Бердяев, «евразийцы», в меньшей степени «младороссы»), и познакомили с ними западную общественность, стремившуюся осмыслить феномен возникшего после 1945 г. противостояния двух мировых систем.

В СССР к середине 30-х годов сложился устойчивый стереотип восприятия К. Леонтьева как мракобеса и крайнего реакционера, поэтому до начала 60-х имя мыслителя на его родине практически не упоминалось. В 60-е - 80-е годы в СССР начали публиковаться отдельные работы с критикой его взглядов, а на рубеже 80-х - 90-х гг. начался настоящий леонтьевский «ренессанс». На страну обрушился целый шквал публикаций, так или иначе касающихся этого русского мыслителя. Бум вокруг имени Леонтьева продолжается до сих пор. Интерес к его творчеству - как среди специалистов, так и среди простых читателей, не ослабевает. Леонтьева упоминают, цитируют, издают и переиздают его сочинения, о нем пишут. Ежегодно в России появляются десятки работ, посвященных этому русскому интеллектуалу.

Различные стороны творческого наследия К. Леонтьева, в том числе его общественно-политические воззрения, исследовались довольно интенсивно. Леонтьевская историография чрезвычайно обширна, можно сказать необозрима4. В ее развитии выделяется несколько этапов. Первый этап -период до Октябрьской революции5. В это время, начиная с 1860 г., выходило множество заметок о К. Леонтьеве, откликов и рецензий на его произведения, как художественные, так и публицистические. Уже в дореволюционный период внимание к Леонтьеву (и к консерваторам в целом) проявляли не столько профессиональные историки, сколько философы - B.C. Соловьев, В.В. Розанов, С.Н. Трубецкой, «веховцы» Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, С.Н. Булгаков, П.Б. Струве, публицисты - Н.Н. Страхов, Ю. Николаев, Е. Поселянин, И.И. Колышко, Б.В. Никольский, литераторы - Л.Н. Толстой, Д.С. Мережковский, Б.А. Грифцов, А.Г. Закржевский, Ф.Ф. Куклярский, В.В. Бородаевский, служители Православной церкви - И.И. Фудель, К.М. Аггеев, А.П. Храповицкий, П.А. Флоренский, В, Добров6.

Дореволюционные работы о мыслителе были крайне эмоциональны и субъективны, практически ни одна из них, включая статью выдающегося историка П.Н. Милюкова, не носила научного характера. Либерально-западнические и революционно-демократические круги сколько-нибудь серьезно произведения Леонтьева, как правило, не анализировали, ограничиваясь довольно поверхностной критикой его взглядов. Один из крупнейших идеологов народничества, Н.К. Михайловский, бывший, как и Леонтьев, приверженцем так называемой органической теории общества,

І0 назвал его труды «публично практикуемым развратом мысли». Для журналиста Ф.И. Булгакова взгляды мыслителя были «оригинальным народничаньем», а сам он - «мрачным обскурантом». Н.С. Лесков провозгласил его общественный идеал утопией7.

Правые либералы оценивали фигуру мыслителя не столь однозначно. B.C. Соловьев отзывался о нем как о «принципиальном», или «идейном», консерваторе. «Веховцы» устами С.Л. Франка призывали отнестись к Леонтьеву «беспристрастно и с полной духовной свободой». Представители «веховства» дали ему достаточно глубокую характеристику. Так, С. Булгаков ф! накануне революционных потрясений 1917 г. писал об исторической прозорливости этого «мечтателя реакции»8.

Славянофилы и близкие к этому направлению авторы - И.С. Аксаков, А.А. Киреев, Н.П. Гиляров-Платонов, С.А. Юрьев, С.Ф. Шарапов отзывались о Леонтьеве скорее отрицательно, чем положительно. В глазах И.С. Аксакова и А.А. Киреева он был реакционером.

Среди «классических» консерваторов отношение к Леонтьеву было сложнее. Н.Н. Страхов в 70-е гг. XIX столетия мыслителя поддерживал, однако впоследствии его заклеймил. М.Н. Катков и К.П. Победоносцев солидаризировались с идеями Леонтьева о необходимости самодержавия и сильной государственной власти, но во многих других вопросах, особенно касавшихся Православной церкви и поддержки Константинопольской патриархии, были его противниками. Консервативный публицист П.Е. Астафьев присоединился к леонтьевской критике западного прогресса, однако выступил против взглядов мыслителя на национальный вопрос. Но имелась в консервативно-охранительном лагере и группа деятелей, являвшихся, в целом, единомышленниками К.Н. Леонтьева. К ней принадлежали Т.И. Филиппов, Л.А. Тихомиров, В.А. Грингмут, Ю. Николаев, И.И. Фудель, А.А. Александров. Тихомиров весьма активно защищал мыслителя от нападок в прессе.

& Общественно-политические взгляды Леонтьева и их эволюция на дореволюционном этапе специально не изучались. В первую очередь исследователи пытались осмыслить его мировоззрение в целом (B.C. Соловьев, В.В. Розанов, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, С.Н. Булгаков, И.И. Колышко, В. Поселянин, Б.В. Никольский, А.В. Королев, Д.С. Мережковский, Б.А. Грифцов, А.Г. Закржевский, Ф.Ф. Куклярский, В.В. Бородаевский, АА. Александров, Т. Масарик). Статьи о Леонтьеве, особенно апологетические, нередко содержали пересказ его основных положений (А.А. Александров, Я.А. Денисов, Н.А. Уманов), иногда - довольно поверхностный и далекий от истины (Портье Д Арк). Некоторые из вышеперечисленных авторов, а также К.М. Аггеев, А.П. Храповицкий, П.А. Флоренский, Ю. Николаев, Е. Поселянин, А.С. Волжский, от. Иосиф, в контексте общего мировоззрения Леонтьева уделяли особое внимание его религиозным взглядам, в частности влиянию на этого мыслителя православия. В.В. Розанов, А.В. Королев, помимо общефилософских положений К.Н. Леонтьева, анализировали и его культурно-исторические взгляды. Тот же Розанов посвятил обширную статью леонтьевской историософии. Исследовалось также соотношение взглядов мыслителя со взглядами B.C. Соловьева (И. Фудель).

Значительный интерес дореволюционных авторов вызвала тема «Леонтьев

4) и славянофилы». Сами славянофилы принять этого мыслителя в свои ряды, по выражению Розанова, «страшились»9. К И.С. Аксакову и А.А. Кирееву в этом отношении примкнул эпигон славянофильской доктрины Л. Лобов10. Подобно им, Розанов, а также «веховцы» Бердяев и Булгаков связь Леонтьева со славянофильством отрицали. «Вписать» его в славянофильскую традицию стремился Л.А. Тихомиров11. Вариантом славянофильства считал взгляды Леонтьева А.В. Королев, в контексте истории этого учения рассматривала их 1 О С. Стратиевская-Гросман . Общую позицию по данной проблеме выработала часть либералов. С.Н. Трубецкой назвал Леонтьева «разочарованным славянофилом» и рассматривал его взгляды как продукт последней стадии М разложения славянофильства. Сходные идеи развивал П.Н. Милюков, считавший этого мыслителя, наряду с B.C. Соловьевым и Н.Я. Данилевским, эпигоном славянофильской доктрины13. Однако в целом дореволюционная историография не охватила всего многообразия связей и отношений Леонтьева со славянофильством, и была далека от объективного научного анализа данной проблемы.

В связи с провалом внешней политики Российской империи на Балканах в 80-е гг. XIX столетия, обострением обстановки в этом регионе в начале XX века и Первой мировой войной в дооктябрьский период уделялось внимание представлениям Леонтьева о Восточном вопросе и балкано-славянской проблеме как его части14.

Обсуждались также художественные произведения Леонтьева и его литературная критика15.

Лишь трое дореволюционных исследователей - К.А. Военский, Б.А. Грифцов и A.M. Коноплянцев, пытались осуществить целостный подход к фигуре мыслителя . Они стремились показать закономерность развития литературного творчества, социально-философских и религиозных взглядов К.Н. Леонтьева в связи с его биографией. Однако ни один из этих авторов в полном объеме поставленных перед собой задач не решил. Тем не менее, работа A.M. Коноплянцева явилась первым подробным биографическим исследованием в леонтьевской историографии и стала значительным достижением первого этапа ее развития, хотя по-настоящему глубоко и всесторонне образ мыслителя, не укладывавшегося в «прокрустово ложе схем и четких формул» , ни им, ни другими дореволюционными историографами изучен все-таки не был.

В годы Гражданской войны (1918 - 1920) новых произведений о Леонтьеве создано не было, а к ее исходу, в 1921 г., зародилась советская и эмигрантская историография, посвященная этому мыслителю. Начался второй этап становления леонтьевоведения. Он охватил период до 1939 г. и был прерван Второй мировой войной.

Советские авторы довоенного времени в основном уделяли внимание беллетристике и литературной критике К. Леонтьева18. Были опубликованы мемуары Л.А. Тихомирова, содержавшие главу, посвященную этому мыслителю, а также автобиография последнего, снабженная чрезвычайно ценными комментариями филолога и театроведа С.Н, Дурылина, одного из лучших знатоков его творчества19. П.Ф. Преображенский провел сравнительный анализ мировоззрения К. Леонтьева и А.И. Герцена20.

Ни Дурылин, ни Преображенский не были представителями партийной историографии, становившейся господствующим направлением и формировавшей отношение к Леонтьеву в Советском Союзе. Начало партийной линии в леонтьевоведении положил М.Н. Покровский, вскрывавший классовые, дворянские корни мировоззрения мыслителя. Он считал Леонтьева яростным защитником крепостничества, но при этом -талантливым беллетристом, оригинальным и метким литературным О 1 критиком" . По мнению партийного публициста Н.Л. Мещерякова, Леонтьев был реакционнейшим из всех русских мыслителей второй половины XIX столетия, боявшимся надвигающейся революции и имевшим идеи и настроения, весьма сходные с фашистскими. Точку зрения Мещерякова развил В. Ермилов, провозгласивший Леонтьева мракобесом и идеологом фашизма . После этого даже упоминания о мыслителе исчезают из советских изданий до начала 60-х годов.

Главным очагом леонтьевоведения в рассматриваемый период стало русское зарубежье. В созданном революцией хаосе, по словам поэта Г.В. Иванова, «открылся настоящий Леонтьев»23. Многие из эмигрантов, обращавшихся к наследию этого мыслителя, считали, что Леонтьев пророчески предугадал потрясения, которые пережила Россия, чем и объяснялся интерес к его творчеству. Кроме того, значительная часть русской интеллигенции пересмотрела свои мировоззренческие позиции, стала более лояльно относиться к консерватизму. Это сказалось и на оценках, данных представителями эмиграции К.Н. Леонтьеву.

Выходцы из России изучали представления мыслителя о прогрессе, его религиозные взгляды24. Весьма активны в освоении творческого наследия Леонтьева были заметно поправевшие на чужбине «веховцы», в первую очередь Н.А, Бердяев. Он создал философскую биографию мыслителя, ставшую едва ли не высочайшим достижением второго этапа развития леонтьевоведения и являющуюся одним из лучших исследований, посвященных мыслителю. Первая публикация этой работы в виде отдельной книги состоялась в Париже в 1926 г. Бердяев с сочувствием отнесся к стремлению Леонтьева сохранить иерархичность общественного бытия, поддержать «аристократию духа». В его книге множество блестящих оценок, метких обобщений, но вся она пронизана субъективизмом, характерным для интеллектуального творчества этого философа, и содержит немало спорных и не вполне обоснованных положений. Так, Бердяев считал, что дореформенное славянофильство непосредственного влияния на взгляды Леонтьева не оказало, что с либерализмом последний твердо и окончательно расстался уже в 1862 г25.

Очерк Бердяева вызвал значительный резонанс в эмигрантской прессе, в том числе со стороны других «веховцев» - С.Л. Франка и П.Б. Струве, также изменивших свое отношение к Леонтьеву в послереволюционные годы. Струве пришел к выводу, что Леонтьев - это «самый острый ум, рожденный русской культурой в XIX веке», а Франк отметил «гениально-пророческую» правдивость идей этого мыслителя и глубинность его христианского мировоззрения26. О проницательности Леонтьева писал и В.В. Зеньковский. Он справедливо утверждал, что этот мыслитель был одним из предтеч «евразийства», развившего идеи Леонтьева о будущем России в союзе не с ТІ Европой, а с Азией" . В отличие от вышеуказанных авторов, от. Г.В. Флоровский Леонтьева остро критиковал. По его мнению, этот мыслитель, подобно А.И. Герцену, оказался в «тупике романтизма», так и не смог преодолеть свой романтический натурализм и романтический эстетизм, в котором ощутимы латинские, западные мотивы. Флоровский полагал, что Леонтьева нельзя считать выразителем подлинного православия28. Критиковал мыслителя и поэт Г.В. Иванов. Согласно Иванову, Леонтьев был неудачником, исполненным презрения к человеку, не верил ни во что, кроме материальной силы, поэтому оказался близок одновременно и к фашизму, и к большевизму29. Таким образом, в 30-е годы позиции критиков Леонтьева из СССР и из рядов либеральной эмиграции обнаружили определенное сходство.

К середине этого десятилетия были заложены и основы зарубежного леонтьевоведения30. Однако иностранные авторы в основном повторяли содержание работ русских эмигрантов и дореволюционных исследователей.

Во время Второй мировой войны о Леонтьеве практически не писали. Только в 1944 г. появилась одна небольшая по объему работа, посвященная этому мыслителю31. После 1945 г., с началом противостояния Востока и Запада, наступил следующий, третий этап развития леонтьевоведения, охвативший период до конца 80-х годов XX века.

Содержание и характер леонтьевоведческих изысканий на этом, послевоенном," этапе во многом определялся идеологической борьбой и противостоянием капиталистического и социалистического лагерей. В наименьшей степени данное обстоятельство коснулось работ, создававшихся русскими эмигрантами. Однако для послевоенного периода характерно относительное снижение вклада эмиграции в леонтьевскую историографию. Тем не менее, именно ее представители возобновили изучение творческого наследия мыслителя. Священник К.И. Зайцев дал оценку религиозным взглядам Леонтьева с точки зрения ортодоксального, аскетически-монашеского православия. Протоиерей В.В. Зеньковский посвятил мыслителю главу в своей «Истории русской философии». Согласно Зеньковскому, Леонтьев в своих взглядах был оригинален и самостоятелен, однако натуралистический подход к истории заимствовал у Н.Я. Данилевского; преобладало у Леонтьева не естественнонаучное, а религиозное сознание, жажда спасения души. В насыщенной фактами книге И. Кологривова выражалось мнение, что Леонтьев был бессистемным, противоречивым мыслителем32. Писали о Леонтьеве философы Г.П. Федотов, Ф.А. Степун, литератор Г.В. Адамович . Согласно Федотову, Леонтьев - «византинист-изувер», но ему гораздо проще стать героем русской интеллигенции, нежели таким гуманистам, как Ю.Ф. Самарин, Н.С. Лесков, В.О. Ключевский. Г.В. Адамович считал Леонтьева реакционером, но помещал его в один ряд не с Катковым и Победоносцевым, а с Герценом и Чаадаевым. Ф.А. Степун полагал, что мыслитель мог бы одобрить послевоенный советский строй, что мир социализма был бы для него предпочтительнее западного. Об «эстетике жизни» и философии истории мыслителя писал Б.А. Филиппов, а А. Оболенский дал критический очерк эстетики К. Леонтьева34. Целая серия леонтьевоведческих изысканий принадлежит перу поэта и культуролога Ю.П. Иваска35. Главным его трудом и одной из вершин леонтьевоведения стала творческая биография мыслителя. Сначала она была опубликована в журнальном варианте, затем вышла отдельной книгой36. До настоящего времени работа Иваска - наиболее подробное и наиболее обстоятельное из биографических исследований, посвященных К.Н. Леонтьеву. Существенным достижением автора является то, что он установил связь воззрений мыслителя с идеями европейских консерваторов. Однако книга Иваска - не академический труд, а эссе, причем не исторического, а литературоведческо-культурологического характера.

Фигура мыслителя вызывала интерес и у эмигрантских историков. Анализируя представления славянофилов о России и Европе, останавливался на взглядах Леонтьева Н.В. Рязановский. Н.В. Утехин отметил, что мыслитель создал новый вариант доктрины III Рима .

Во время противостояния капиталистического и социалистического миров пристальное внимание вызывал Леонтьев на Западе.

В 50-е - 60-е годы к изучению воззрений мыслителя обращались американские исследователи. Г. Кон рассматривал леонтьевский проект создания социалистической монархии в противовес либеральному варианту общественного развития. Р. Хэйр воссоздал концепцию К. Леонтьева и признал его одним из самых глубоких и дальновидных политических мыслителей своего времени, достойным предшественником О. Шпенглера и А. Тойнби. Э. Таден посвятил Леонтьеву главу монографии о русском консерватизме и объективно проанализировал его социально-политические позиции. Несмотря на приверженность либеральной системе ценностей, Таден оценил мыслителя высоко. С. Лукашевич для истолкования фигуры Леонтьева пытался применить учение 3. Фрейда. Для Лукашевича русский мыслитель был реакционером и эстетом, сомнительным литературным критиком. Американский исследователь признавал важность социального фактора для интерпретации воззрений Леонтьева38.

Интересовались русским мыслителем и европейские авторы. А. Клутье анализировал его взгляды на национализм, О. Босс вслед за Зеньковским рассматривал Леонтьева как предтечу евразийства39. Несколько работ, посвященных мыслителю, было опубликовано в Италии. В первую очередь это монографии Э. Гаспарини40. Согласно данному автору, Леонтьев был ретроградом, самым реакционным из русских мыслителей XIX столетия. В то же время он признавал его одним из семи крупнейших писателей России данного периода. Гаспарини стремился представить Леонтьева пророком и разобрать его конкретные предсказания. Кроме того, он анализировал художественное творчество мыслителя, его литературную критику. Помимо Гаспарини, к беллетристике и критике К. Леонтьева обращались другие зарубежные исследователи41.

В СССР имя мыслителя в 40-е - 50-е годы было достоянием узкого круга специалистов42. Начиная с 1960 г. Леонтьев вновь стал упоминаться в советских изданиях43. Это было связано, во-первых, с частыми ссылками на мыслителя в западной литературе и, во-вторых, с тем, что при изучении русской культуры и общественно-политической мысли конца XIX - начала XX веков постоянно игнорировать Леонтьева невозможно.

В 60-е - начале 70-х гг. в советской науке обозначилась тенденция возврата к изучению отечественной консервативной мысли, появились философские статьи, разделы в фундаментальных трудах и даже диссертация, посвященные К.Н. Леонтьеву44. По меткому замечанию А.В. Репникова, «...обращение к однозначно «заклейменному» консерватизму представляло собой вынужденное явление и было в значительной мере связано с необходимостью как-то отреагировать на зарубежные исследования, в которых проводилось сравнение между имперской политикой царской и советской России, между консерватизмом и большевизмом. С другой стороны, обращение к теме консерватизма было обусловлено необходимостью дальнейшего развития отечественной исторической и философской науки»45.

На гребне идеологической борьбы с «буржуазными фальсификаторами» написаны ранние работы А.Л. Янова, в которых исследовалось соотношение общественно-политических взглядов К. Леонтьева и славянофилов. Их автор стремился развенчать создававшиеся на Западе, в первую очередь Э. Гаспарини, представления об этом мыслителе как о «пророке». В. Чалмаев, в отличие от Янова, не только «развенчивал» Леонтьева, но и, критикуя стандартность и пошлость массовой культуры капиталистических стран, пытался опереться на леонтьевский эстетизм.

В 70-е - 80-е годы в СССР создано значительное число трудов, в которых рассматривались различные аспекты творческого наследия Леонтьева46. Советских исследователей мыслитель интересовал главным образом как социолог и культуролог, религиозный философ и литературный критик. Вместе с Н.Я. Данилевским Леонтьев был классифицирован как «неославянофил», который обнажил классовую сущность славянофильства и близких к нему течений, служил национализму и экспансионистскому курсу самодержавия47. И хотя в этот период наука СССР достигла немалых успехов в изучении творческого наследия К. Леонтьева, особенно по сравнению с предыдущим этапом, нельзя не обратить внимания на односторонность, узость методологической базы и идеологическую предвзятость в ее подходе к мыслителю.

В 1988 - 1989 гг. начинается новый и последний, современный, этап развития леонтьевоведения. Его наступление было связано, во-первых, с падением идеологических запретов, регулировавших интеллектуальную жизнь советского общества, во-вторых - с фактической победой капиталистического лагеря в «холодной войне», приведшей к резкому ослаблению идеологического противостояния Востока и Запада. После этого интерес к Леонтьеву за рубежом снизился, количество публикаций о нем сократилось.

Систематическое внимание к творчеству мыслителя в настоящее время проявляет лишь несколько иностранных авторов. Филолог Г. Мондри изучает главным образом леошъевскую беллетристику. Историк философской мысли М. Брода дает анализ геополитических и философских концепций Леонтьева. Корни идей мыслителя он находит в русском православном «византизме» и в традициях европейского консерватизма .

В России, напротив, к Леонтьеву стали проявлять повышенное внимание. Интерес к мыслителю связан со следующими обстоятельствами. В условиях острого кризиса советской модели общественного устройства и последовавшего за ним распада СССР наше отечество опять, как и в начале XX века, оказалось перед проблемой выбора дальнейших путей развития. Поэтому идеи Леонтьева о расцвете и упадке цивилизаций, о либерализме, прогрессе, социализме, об отношениях России с Западом и Востоком, о Православии, как и идеи других русских консерваторов, вновь стали актуальны и востребованы на их родине49. А.В. Репников справедливо отмечает, что в последние годы возникла своего рода интеллектуальная «мода» на консерватизм, произошло его «второе пришествие»50. На волне этой интеллектуальной «моды» имя блистательного философа, смелого парадоксалиста К.Н. Леонтьева стало в настоящее время особенно популярным, и к его идеям обращаются не только традиционалисты и монархисты, но и коммунисты, и либералы. Творческое наследие мыслителя изучает множество представителей отечественной науки. Поддержанию интереса к Леонтьеву способствует также публикация многих его трудов, в том числе извлекаемых из архивных фондов, осуществляемая в последние годы51. Вопросы, так или иначе связанные с фигурой этого мыслителя, рассматриваются в сотнях разнообразных работ, созданных в период начиная с 1988 - 1989 года . Значительная часть этого потока принадлежит жанру СП публицистики . Появилось также немало исследований комплексного и обобщающего характера, включая энциклопедические статьи54. Большинство из них и, в целом, основная масса работ, созданных на современном этапе развития леонтьевоведческой историографии в России, невелико по объему, написано в тезисной форме. Наиболее фундаментальными из комплексных исследований являются монографии А.Ф. Сивака, А.А. Королькова и К.М. Долгова. В них излагаются и анализируются философско-социологические, религиозные и общественно-политические взгляды Леонтьева, рассматривается его литературное творчество, некоторые аспекты его биографии. Авторы обобщающих работ касаются главным образом «позднего» Леонтьева, Леонтьева второй трети 70-х - начала 90-х годов XIX столетия.

Помимо комплексных исследований, в последние годы появилось множество трудов, в которых делается акцент на анализ отдельных сторон творческого наследия этого мыслителя. Наибольшее внимание традиционно уделялось философским и религиозным взглядам К.Н. Леонтьева33, его социологии и культурологическим идеям56. Среди авторов, разрабатывающих данную проблематику, следует отметить А.И. Абрамова, Д.М. Володихина, А.С. Гагарина, Е.С. Гревцову, Г.М. Дробжеву, В.А. Ермакова, В.М. Камнева, С.Н. Носова, М.Ю. Чернавского.

Широко изучалась философия истории и историософия К. Леонтьева , причем в рамках последней особое развитие получило исследование взглядов мыслителя на Россию и ее будущее58. Самые глубокие и оригинальные работы в данных областях созданы Г.Б. Кремневым, Р.А. Гоголевым и A.M. Салминым.

Во всех новейших отечественных леонтьевоведческих работах так или иначе затрагивались социально-политические взгляды мыслителя, но появилось также немало специальных исследований его общественно-политических воззрений как таковых. Они носят обобщающий характер59 или посвящены представлениям Леонтьева о тех или иных конкретных вопросах социально-политической жизни.

Подверглась дальнейшему изучению проблема соотношения его воззрений с доктриной славянофилов60 и с развитием русской (а также мировой) общественно-политической мысли в целом61.

Анализировалась леонтьевская концепция «византизма»62, взгляды мыслителя на либерализм63, на Восточный и национальный вопросы64. Воззрения Леонтьева на Восточный вопрос наиболее обстоятельно изучены в трудах известного балкановеда В.И. Косика.

Внимание современных отечественных историков и философов закономерно привлекала тема «Леонтьев и социализм»65 и тесно примыкающая к последней тема «Леонтьев и Л.А. Тихомиров»66. Говоря об изучении данного вопроса, нельзя не отметить работы А.В. Репникова. Однако и эта, и другие проблемы общественно-политических взглядов мыслителя нуждаются в дальнейшем исследовании.

Достаточно широко изучалось в последние годы художественное творчество и литературная критика русского мыслителя ; исследовались и некоторые аспекты его биографии8. Особое развитие в современной отечественной науке получила тема «Леонтьев и Ф.М. Достоевский» и нередко связанная с ней тема «Леонтьев и B.C. Соловьев»7 .

По оценке Ю.В. Андронова, А.Г. Мячина и А.А. Ширинянца, «новые публикации о мыслителе не только заново ставят проблемы, вызывавшие интерес еще в начале [прошлого] века, но и пытаются по-новому осветить

71 ИХ» .

Подводя итог, следует отметить, что к настоящему времени в мировой историографии сложился целый комплекс серьезных леонтьевоведческих изысканий, однако далеко не все проблемы леонтьевоведения, особенно проблемы, связанные с общественно-политическими взглядами русского мыслителя, освещены надлежащим образом и получили адекватное разрешение, тем более, что разные авторы нередко дают им самые противоречивые оценки.

В этой связи необходимо отметить, что внимание специалистов, которые их исследуют, направлено главным образом на «позднего» Леонтьева, Леонтьева «классического» периода, т.е. второй трети 70-х - начала 90-х годов XIX века. Общественно-политические взгляды более ранних этапов его жизни, 50-х - начала 70-х годов, изучены слабо. Несмотря на обилие статей, монографий, глав и разделов в обобщающих трудах по истории русской философии и общественно-политической мысли, посвященных К.Н. Леонтьеву, данная тема так и не стала объектом ни монографического, ни диссертационного исследования и до сих пор не получила должного освещения ни в отечественной, ни тем более в зарубежной историографии. В леонтьевоведческих работах затрагивались лишь отдельные аспекты проблемы общественно-политических представлений К.Н. Леонтьева в указанный период.

Это объясняется тем, что для основной массы ученых, обращавшихся к его творчеству, общественно-политические взгляды К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX столетия находятся в «тени» более поздних его воззрений. Однако для всестороннего освещения и правильного понимания фигуры этого выдающегося мыслителя и публициста, его идейной эволюции и интеллектуального наследия сложившийся дисбаланс следует ликвидировать: иначе наши представления о Леонтьеве останутся весьма однобокими и неполными, каковыми они являются вплоть до настоящего времени.

Кроме того, необходимо отметить, что К.Н. Леонтьевым занимаются главным образом философы, социологи и политологи, а также литературоведы и, отчасти, культурологи, причем далеко не все публикации этих специалистов носят вполне научный характер: данный мыслитель и его воззрения являются объектом не только научной полемики, но и политических спекуляций. Фундаментальных исторических трудов, монографий и диссертаций, в которых рассматриваются общественно-политические взгляды Леонтьева, крайне мало. Как исключение, можно назвать лишь работы В.И. Косика и А.В. Репникова, причем монография последнего посвящена воззрениям не одного К. Леонтьева, а нескольких выдающихся русских консерваторов конца XIX -начала XX веков . Ни тот, ни другой исследователь специальной задачи изучения общественно-политических взглядов «раннего» Леонтьева, Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX столетия перед собой не ставили. И если В.И. Косик затрагивает некоторые весьма существенные аспекты этой проблемы, то А.В. Репников все свое внимание сосредотачивает на «классическом» периоде леонтьевского творчества.

Следует указать еще на один чрезвычайно важный момент. Большинство исследователей общественно-политических взглядов К.Н. Леонтьева -философы, социологи, политологи, фактически подходит к ним как к чему-то «ставшему», лишенному внутреннего развития, явленному в готовом и развернутом виде. Поэтому, несмотря на достаточную, казалось бы, изученность воззрений Леонтьева, довольно слабо исследована их динамика, конкретная эволюция: те изменения, которые они претерпевали с течением времени. Соответственно, мало изученными остались те исторические факторы, которые на них повлияли. В наибольшей степени это касается опять-таки общественно-политических взглядов Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX в. Очерченные нами проблемы леонтьевоведения нуждаются в разрешении.

Общественно-политических воззрений К.Н. Леонтьева указанного периода касались главным образом леонтьевоведы дореволюционного периода - А.А. Александров, К.М. Аггеев, A.M. Коноплянцев, исследователи-эмигранты -Н.А. Бердяев, В.В. Зеньковский, Ю.П. Иваск, и представители советской и постсоветской науки начиная с 80-х гг. прошедшего века - Л.Р. Авдеева, А.А. Корольков, В.И. Косик, A.M. Салмин, А.Ф. Сивак и др.

Одной из первых работ, бросающих свет на общественно-политические воззрения К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века, была работа его ученика и близкого друга А.А. Александрова «Константин Николаевич Леонтьев», опубликованная в 1892 году . Значительная ее часть посвящена опровержению необоснованных мнений о К. Леонтьеве, высказанных французским публицистом Портье Д Арком, писавшим под псевдонимом «А. Chernoff», несколькими годами ранее74.

Александров не только подверг заслуженной критике Портье Д Арка, но и охарактеризовал отношение Леонтьева в рассматриваемый период к религии вообще и к православию в частности, отметил неустойчивость его политических взглядов в эпоху Крымской войны, его положительное отношение к «либеральным веяниям» начала царствования преемника Николая І, в частности к освобождению крестьян.

Согласно Александрову, собственные, «совершенно особые» социальные теории сложились у Леонтьева уже к декабрю 1860 г., когда он отправился в Петербург, и они почти не отличались от тех общественно-политических идей, которых Леонтьев придерживался позднее, то есть в 70-е - 90-е годы XIX столетия. Мы же считаем, что оригинальной общественно-политической концепции у Леонтьева к концу 1860 г. еще не сложилось. Сам Александров непоследователен и фактически противоречит собственным утверждениям, поскольку отмечает, что Леонтьев до 1861 - 1862 гг. политикой - и внешней, и внутренней, интересовался мало и консерватором еще не был, что только к 1863 году у него начали формироваться относительно твердые убеждения в вопросах и «государственной жизни, и практической политики»75. Поэтому степень сходства общественно-политических воззрений Леонтьева до его переезда в столицу с теми взглядами, которых он придерживался в более зрелые годы, Александров преувеличил, хотя преемственность между ними, конечно, существовала.

&} А. Александров был одним из создателей «эстетической», основанной на сведениях, приводимых самим Леонтьевым, теории перехода последнего в начале 60-х годов XIX столетия в консервативный лагерь76. На наш взгляд, эта точка зрения соответствует истине. Довольно объективно и мнение Александрова о том, что на Восток, в начале 1864 г., Леонтьев приехал врагом западного буржуазно-демократического либерализма и прогрессизма77, хотя вполне сознательным и последовательным противником этих явлений Леонтьев, на наш взгляд, еще не был. Согласны мы и с мнением А. Александрова, что жизнь на Востоке содействовала укреплению и развитию # тех идей, которые стали зарождаться в уме Леонтьева еще до отъезда туда и которые впоследствии он страстно пропагандировал в своей публицистике78.

В целом работа Александрова освещает лишь наиболее общие аспекты общественно-политических взглядов К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX в.

Вслед за Александровым данной проблемы коснулся К.М. Аггеев. В диссертации, посвященной богословской оценке идейного наследия К. Леонтьева, он отметил, что, начав обучение в университете, Леонтьев потерял детскую религиозную веру79, стал бессознательным материалистом, а по мере развития его медицинского образования этот бессознательный материализм ф сделался «формулированным «материализмом врачей»80. В этот период, пишет исследователь, Леонтьев, расставшись с «монархическими преданиями своей семьи», проникся демократическими представлениями, отдал дань европейскому либерализму, но и в его восприятии остался «эстетиком, каким он был и в детские годы»81. Глубокой его увлеченность либерализмом и демократическими идеями Аггеев вполне справедливо не считал ". С данным мнением вполне можно согласиться. Однако, слепо доверяя одной из автобиографических оценок К.Н. Леонтьева, он полагал, что с либерализмом этот мыслитель всецело и окончательно порвал в 1862 году83.

По мнению Аггеева, к сорока годам своей жизни, т.е. к 1871 г., Леонтьев Ф;і был враждебен «до фанатизма к началам европейского демократического ty прогресса, преклонялся пред самобытными, хотя бы порою и «варварскими» проявлениями русской души», имел эстетическую симпатию к «формам религиозной жизни православия»84. Усомнившись в «фанатизме» Леонтьева, добавим, что последнему в указанный период он симпатизировал не только по эстетическим соображениям, но и по политическим мотивам.

Ряд немаловажных оценок и замечаний, касающихся общественно-политических взглядов К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века высказал в биографической по своему характеру работе «Жизнь К.Н. Леонтьева в связи с развитием его миросозерцания» A.M. Коноплянцев. фи Солидаризируясь с суждениями Александрова и Аггеева, он утверждал, что сочувствие Леонтьева к либеральному движению, которое он проявлял в молодости, не заходило глубоко, «до корней этого движения»85. Коноплянцев отметил, что в Петербурге, в 60-е годы, Леонтьев сблизился со славянофильством и воспринял из этого учения идею культурной самобытности России8 . Писал он и о повороте Леонтьева к консерватизму. 1862 год, заявлял A.M. Коноплянцев, следуя утверждениям самого мыслителя, был временем крутого душевного перелома и резкого разрыва Леонтьева с либеральным прошлым87. По нашему мнению, степень его расхождения с либерализмом в начале 60-х Ф годов этот исследователь также преувеличил.

Он считал, что повороту Леонтьева к консерватизму и укреплению новых общественных симпатий мыслителя способствовало его отрицательное отношение к литературно-пропагандистской деятельности революционных демократов и к Польскому восстанию 1863 - 1864 гг. Согласно Коноплянцеву, эстетический склад сознания этого мыслителя «сам по себе был сроден охранительным началам и неизбежно приводил к ним» . Данная точка зрения в целом соответствует реальному положению вещей.

Ставя перед собой задачу изложить основные черты мировоззрения К. Леонтьева за разные периоды его жизни89, Коноплянцев, однако, основное

внимание уделил леонтьевской беллетристике, а не социально-политическим

, поэтому с поставленной задачей справился не вполне. Общественно-политические взгляды Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX столетия Коноплянцевым, как и остальными представителями дореволюционной историографии, освещены скудно.

Исследователи-эмигранты, стремясь как можно полнее осмыслить феномен К. Леонтьева, многие из прогнозов которого начиная с 1917 года стали осуществляться, проявили к данной теме несколько больший интерес, нежели леонтьевоведы дореволюционной России.

Н,А. Бердяев в своей знаменитой работе 1926 года подробно общественно-политические взгляды Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века не рассматривал, не анализировал и не оценивал, однако изменению его воззрений в период после освобождения крестьян -уделил значительное внимание.

Согласно Бердяеву, в 1862 г. Леонтьев «окончательно [курсив наш - С. X.] порывает с остатками прогрессивных, либерально-эгалитарных идей и делается консерватором». Разрыв этот, вслед за леонтьевоведами дореволюционного периода, он считал эстетическим, справедливо заметив, что политические симпатии Леонтьева сформировались не под влиянием отвлеченной мысли, как переживаний нравственного порядка, а под влиянием образно-пластических впечатлений90.

Бердяев, вслед за А.А. Александровым, отметил любовь Леонтьева к А.И. Герцену и некоторое влияние последнего на Леонтьева91, однако не выявил всего круга представлений мыслителя, на которые могли иметь и имели воздействие идеи этого «дворянского революционера». В то же время он писал, что «старые», т.е. дореформенные славянофилы никакого непосредственного влияния на Леонтьева не оказывали92. Изучение общественно-политических взглядов мыслителя 60-х годов XIX века показывает, что это не так, хотя нельзя не согласиться с Бердяевым, что Аполлону Григорьеву Леонтьев сочувствовал более, чем славянофилам, поскольку тот являлся выразителем иной, нежели славянофилы, русской стихии, стихии разгульной и чувственной, тогда как последние превозносили добрые семейные нравы93.

Высказался Бердяев и по вопросу о значении пребывания Леонтьева в Турции для эволюции его общественно-политических представлений. По мнению этого мыслителя, Восток окончательно сформировал духовную личность Леонтьева, «страшно обострил его политическую, философскую и религиозную мысль»94. Бердяев справедливо заключает, что наблюдения над жизнью балканских славян поколебали в нем веру в племенной, национальный принцип и привели к отрицательному отношению Леонтьева к панславизму95. Однако произошло это только на последнем этапе его пребывания в Османской империи и главным образом благодаря усилению так называемой греко-болгарской распри, о чем Бердяев не пишет, избегая, как и большинство философов, конкретно-исторических оценок.

Понимая народничество как веру в русскую народную стихию, он отмечает, что в определенный период у Леонтьева имелись известные «славянофильско-народнические иллюзии», от которых этот мыслитель впоследствии освободился. Так, в славянофильско-народническом духе, как его понимал Н.А. Бердяев, написана относящаяся к концу 60-х годов статья Леонтьева «Грамотность и народность»: в ней можно встретить традиционную для отечественной интеллигенции XIX столетия идеализацию простого народа, крестьянства. По мнению Бердяева, Леонтьев «сбивается на эти народнические мысли по ... связи с нашими самобытно-народолюбивыми мнениями», освободиться от которых русскому интеллектуалу в этот период было непросто.

Обращал Н.А. Бердяев внимание и на факт идеализации Леонтьевым сельской общины как охранительного начала, предупреждающего развитие пролетариата96. Однако знаменитый философ даже не задавался вопросом: каким образом и в какой период эта идея, выработанная «старым» славянофильством, влияние которого на Леонтьева он отрицал, попала в арсенал его общественно-политических взглядов. В.В. Зеньковский, шедший по стопам Бердяева, также отмечал значимость периода жизни в Турции для развития общественно-политических представлений Леонтьева. Он считал, что на Востоке философская и политическая концепция последнего оформилась окончательно97. Это мнение нельзя принять безоговорочно: серьезные изменения в общественно-политических взглядах К. Леонтьева произошли по возвращении его на родину в 1874 г., определенную эволюцию претерпевали они и позже. Вторя Бердяеву, Зеньковский утверждал, что Леонтьев «развивался совершенно вне влияния старых славянофилов, хотя и находился в той же духовной, религиозно крепкой русской среде»98. Как говорилось выше, данная точка зрения нуждается в пересмотре: влияние классического славянофильства на Леонтьева 60-х гг. было весьма значительным.

Объективно отмечая воздействие на Леонтьева в его оценке мещанства А.И. Герцена, Зеньковский, однако, пишет, что «в генезисе идей у Леонтьева Герцен не играл никакой роли» . Это мнение также не соответствует реальному положению вещей: исследование взглядов Леонтьева 60-х годов выявляет целый пласт представлений, на генезис которых могли повлиять и, очевидно, повлияли воззрения А.И. Герцена.

Говоря, что на рубеже 60-х - 70-х годов Леонтьев пережил глубокий и тяжелый духовный кризис, Зеньковский постулировал, что в итоге этого кризиса «происходит распад прежнего комплекса идей, рождается новая -суровая и угрюмая концепция, которая и определяет собой те различные его взгляды, о которых обычно говорят, когда речь заходит о Леонтьеве»100. Между тем, многие элементы и звенья этого «прежнего комплекса идей», т.е. воззрений К. Леонтьева 60-х годов и более раннего периода, вошли в «классическую», широко изучаемую систему общественно-политических взглядов последнего, сформировавшуюся в первой половине 70-х гг., что, однако, осталось вне поля зрения В.В. Зеньковского, поскольку детально воззрения К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов этот выдающийся историк русской философии не рассматривал и не изучал.

Гораздо большее, по сравнению с другими исследователями, внимание к общественно-политическим взглядам К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX в. проявил литературовед-эмигрант Ю.П. Иваск.

В своей монографии он постулировал, что, будучи студентом, в начале 50-х, Леонтьев не интересовался политикой и разбирался в ней слабо101. Хотя в этот период он считал себя «республиканцем», его «республиканство», по мнению Иваска, которое мы разделяем, было сравнительно недолгим и чисто эмоциональным, эстетическим102. Являясь эстетом, но не по убеждениям, а по вкусам, влечениям, Леонтьев, после Крымской войны, сочувствовал и набиравшему в это время силу «либеральному и честному направлению умов»103. Либералом, пишет Иваск, он оставался еще в начале 60-х 04.

Исследователь не оставляет без внимания, что, находясь в Петербурге (конец 1860 - конец 1863 гг.), Леонтьев отошел от своего раннего и очень неопределенного либерализма и сблизился с кружком деятелей, группировавшихся около журнала «Время», которых Иваск назвал «петербургскими славянофилами» и которых в отечественной историографии классифицируют как представителей почвенничества.

Согласно Иваску, с начала по конец 60-х годов Леонтьев прошел через сферу влияния Григорьева105; это влияние было не столько идейным, сколько художественным: Леонтьев видел в нем не учителя, а героя106. В то же время московские славянофилы, возглавляемые И.С. Аксаковым, ему не импонировали: Леонтьева отталкивало их резкое антизападничество и их 107 патриархальная этика . Все эти выводы и оценки основываются на сведениях, содержащихся в воспоминаниях самого Леонтьева, но необходимо заметить, что в 1862 - 1863 годах, когда он переходил на консервативные позиции, его отношение к славянофильству существенно изменилось, чего исследователь не учел. Эти изменения отразились в художественных и публицистических работах мыслителя.

Находясь в Петербурге, пишет Иваск, Леонтьев разделял чувства А.И. Герцена - его ненависть к буржуазии. Герцен, а также английский философ Дж. Ст. Милль, по выражению исследователя, «повернули» Леонтьева в сторону реакции108. В своем трактате «О свободе» Дж. Ст. Милль осуждал так называемое «коллективное ничтожество» (collective mediocrity) -общественное мнение буржуазной массы в современных демократиях США и Великобритании, и говорил о том, что эксцентрики, оригинальные личности должны оказывать сопротивление бездарному большинству, бороться с массовой тиранией этого «коллективного ничтожества». Согласно Иваску, эти, и только эти понятия заимствовал Леонтьев у Милля в начале 60-х109. На наш взгляд, данное мнение является не вполне адекватным. В действительности влияние вышеупомянутой книги Дж. Ст. Милля на общественно-политические взгляды Леонтьева было гораздо шире.

Иваск придерживался мнения, что Леонтьев никогда не был славянофилом, хотя и сочувствовал иногда некоторым славянофильским идеям, преимущественно консервативным110, отмечал, что в 60-е годы Леонтьев был настроен оптимистически: верил в синтез России образованной и народной, надеялся на то, что русские просветители западной выучки переработают европейские начала в новую национальную культуру, причем последняя, с точки зрения мыслителя, должна была получить общемировое значение. Подобно славянофилам и некоторым западникам, он идеализировал русскую общину, видел в крестьянском мире наиболее своеобразную форму русской социальной жизни111.. В уже упоминавшейся статье «Грамотность и народность» Леонтьев, по мнению Иваска, предвосхитил свое позднейшее утверждение: самобытную безграмотную Россию следует подморозить, чтобы она не гнила112, то есть выступил с крайне консервативных позиций. Однако в данном случае исследователь совершил ошибку: анализ общественно-политических взглядов Леонтьева 60-х годов как таковых он подменил проецированием на этот период леонтьевских воззрений 70-х - 80-х годов. В 60-е же К.Н. Леонтьев ратовал не за «подмораживание» России, а, в целом, за осуществлявшиеся царским правительством преобразования, которые, как он полагал, способствовали усилению культурного своеобразия страны, ее отличий от Запада.

Определял Иваск и отношение Леонтьева в этот период к православию. С утверждением исследователя о том, что восточное христианство, по мнению мыслителя, помогало сохранить самобытность, являлось силой, оказывающей сопротивление нивелирующей цивилизации Запада113, можно согласиться, тогда как другой постулат Иваска, о том, что «политическая переоценка», т.е. переход Леонтьева в стан консерваторов, была продумана и определена довольно поздно, около 1870 года114, вызывает недоумение хотя бы потому, что исследователь явно противоречит собственным утверждениям, высказанным в той же работе.

В целом освещение Ю.П. Иваском, как и остальными представителями русской эмиграции, общественно-политических взглядов Леонтьева 50-х -начала 70-х годов XIX века обзорно, мало детализовано, не всегда объективно, а порой противоречиво и фрагментарно. Тем не менее, монография этого литературоведа до сих пор остается исследованием, содержащим наибольший объем оценок и сведений, касающихся данной проблемы.

Представители советской и постсоветской науки стали обращать внимание на общественно-политические воззрения Леонтьева раннего периода его творчества главным образом с 80-х годов прошлого века, когда в стране, благодаря постепенному ослаблению идеологических запретов, налагавшихся господствующим мировоззрением, начиналось широкое изучение наследия К.Н. Леонтьева в целом. Л.Р. Авдеева, ссылаясь на его воспоминания, высказывает чрезвычайно спорное мнение, что увлечение мыслителя в молодости материалистическими и демократическими идеями было не только поверхностным, но и кратковременным, ограниченным годами его студенчества115, что консервативная тенденция «наметилась у Леонтьева довольно рано, после окончания университета», и с этого периода стала «основным лейтмотивом его творчества»116. Данным источников точка зрения исследовательницы прямо противоречит. Авдеева сама постулирует, что окончательно социально-политические симпатии Леонтьева, склонность его к консерватизму и охранительству, оформились только на Востоке117. A.M. Салмин, отмечая первый в жизни К. Леонтьева «умственный перелом», связанный с утратой им детской религиозной веры118, начальным этапом его интеллектуальной биографии считает продлившийся до 1860-х гг. период юношеского либерализма, за которым последовал поворот к консерватизму и эстетизму и этап формирования натуралистической «гипотезы триединого процесса», завершившийся в 1871 г. Он считает, что до указанного времени эстетизм являлся главной стихией К.Н. Леонтьева119. С этим утверждением вполне можно согласиться.

Гораздо труднее принять мнение, что Манифест 19 февраля 1861 г. послужил одним из толчков для перехода Леонтьева «к твердой и обдуманной реакционности»120. Спорно и то, что, как утверждает Салмин, свою собственную «гипотезу триединого процесса и вторичного смесительного упрощения» этот мыслитель разработал именно на основе концепции циклически развивающихся культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского, хотя Леонтьев сам писал о том, что его идея «триединого процесса» неоригинальна и постоянно указывал на зависимость своей мысли от теорий автора «России и Европы»121. Имеются фактические данные, заставляющие предположить, что «гипотеза триединого процесса» и многие другие философско-политические идеи складывались у Леонтьева в 60-е годы XIX в. параллельно концепции Данилевского и независимо от нее.

Согласно А.Ф. Сиваку, отход Леонтьева от либерально-демократических воззрений начался не позднее осени 1861 года. По мнению исследователя, «окончательное осуждение демократизма и ... его аргументация были почерпнуты им у А.И. Герцена». Тем не менее, противореча самому себе и солидаризируясь с оценкой В.В. Зеньковского, Сивак утверждает, что «говорить о влиянии Герцена на Леонтьева не приходится.. .»122.

Он постулирует, что гражданская позиция и политические принципы, которым Леонтьев остался верен до конца жизни, в главных своих чертах определились уже в 1862 г., когда последний встал на сторону консерватизма123. Превращению Леонтьева в консерватора, считает Сивак, способствовали разногласия в русском демократическом движении между Н.Г. Чернышевским и Н.А. Добролюбовым с одной стороны и Герценом с другой, а также резкая активизация в России реакционных сил124. Но как именно эти факторы воздействовали на взгляды Леонтьева, Сивак не показал, как не выявил он и другие, весьма немаловажные факторы, оказавшие влияние на изменение воззрений мыслителя.

Следует отметить, что этот исследователь, подобно большинству философов, обращавшихся к фигуре Леонтьева, подходит к его идейному наследию неисторично, фактически игнорируя эволюцию его взглядов и рассматривая их как бы в «застывшем», раз и навсегда сложившемся виде. Поэтому, анализируя статью мыслителя 60-х годов «Грамотность и народность», в которой говорится о том, что Россия должна усвоить европейские влияния, переработав их так, как пчела перерабатывает нектар в воск, Сивак приходит к заключению, что Леонтьев «вступает в некоторое противоречие с самим собой», проявляет «временную слабость духа»1Ь. Данный вывод - прямое следствие неразличения исследователем хронологически разных пластов его социально-политических воззрений. Н.А. Шестаков в своей статье отмечает, что Леонтьев был воспитан на идеях московских литературно-философских кружков, придерживался общего либерального направления и сотрудничал с либеральными газетами126. Затем, в 1862 г., он перешел на позиции романтического консерватизма, оценивавшего действительность с точки зрения эстетизма. Однако этот исследователь, как и остальные леонтьевоведы, не показывает самого процесса отказа Леонтьева от либерально-демократических представлений.

В отношении Леонтьева к либерализму Шестаков видит лишь два этапа: до 1862 г. - этап либеральный, и после 1862 г. - этап консервативный, внутри

которого он никаких ступеней не выделяет. Шестаков пишет, что на втором этапе, то есть после 1862 года, Леонтьев, став критиком либерализма, подкреплял эту критику религиозным обоснованием127. Однако в действительности к религиозному обоснованию своего антилиберализма последний обратился только после духовного переворота 1871 года.

Статья Н.А. Шестакова не раскрывает всей гаммы отношений Леонтьева к либерализму в 60-е - начале 70-х годов XIX века.

В отличие от Шестакова, Н.В. Дамье стремилась проанализировать связи К.Н. Леонтьева не с либерализмом, а со славянофильством.

Она полагает, что либерально-преобразовательная деятельность царского правительства соединилась у К. Леонтьева с национальными иллюзиями. Мыслитель поверил в то, что мистический русский дух возродит его эмансипированный хранитель - мужик, после чего оказался в идейном русле славянофильства. Но первые же пореформенные годы, считает Дамье, не подкрепили прекраснодушных надежд Леонтьева и быстро его 19 8 100 разочаровали . Идеализируя народ в юности , в начале 60-х он перестал верить в благонамеренность русского мужика, в его могучий охранно-государственный инстинкт, и понял, что ценен он только своим невежеством, которое делает его неспособным расшатать устои византийской государственности130. На наш взгляд, генезис данной идеи, также как и разочарование Леонтьева в русском народе, ему необходимо предшествовавшее, должны быть отнесены к началу следующего десятилетия, когда Леонтьев оставил дипломатическую службу, вернулся на родину и окунулся в жизнь уверенно капитализировавшейся России.

Свои иллюзии в отношении народа, продолжает Н.В. Дамье, Леонтьев изживал в антиэгалитарном эстетизме, который стал реакцией этого мыслителя на либерализм, на теорию «естественных прав» каждого человека .

В либерализме, полагает Дамье, Леонтьев разочаровался благодаря деятельности революционных демократов - Н.Г. Чернышевского и Н.А.

Добролюбова, которая убедила его в том, что либерализм не возрождает а, скор ее, подтачивает державу. В 1862 году, пишет она, Леонтьев испытал переоценку ценностей и пережил разрыв с этим идейным течением. По мнению Дамье, это был первый крутой поворот в его мировоззрении132.

Порвав с либерализмом в 1862-м , навсегда и окончательно с данным идейным течением Леонтьев разошелся во время Польского восстания 1863 года, считает исследовательница134. Отвернувшись от либерализма, замечает она, Леонтьев во многом сохранил верность славянофильскому духуь"\ Славянофильские симпатии остались у Леонтьева глубоко в сознании, но либеральная сущность классического славянофильства - западное эгалитарное свободопоклонство - уже тогда стала его нестерпимо раздражать. Кроме того, славянофильство показалось ему учением не государственным и не эстетическим, постулировала Н.В. Дамье136.

Мы с этой точкой зрения согласиться не можем. Переоценивать славянофильство Леонтьев начал не в 1862 - 1863 гг., а лишь в конце этого десятилетия, и окончательно разочаровался в нем только по возвращении в Россию, после того, как осенью 1874 г,, в Москве, потерпел фиаско в попытке найти общий язык с лидерами этого идейного течения - И.С. Аксаковым и князем В.А. Черкасским. Сам факт обращения мыслителя к вождям славянофильства и многомесячного общения с ними в попытке установить взаимопонимание свидетельствует о том, что в даже в данный период он еще возлагал на славянофильство некоторые надежды.

Г.М. Дробжева, основываясь на том, что Леонтьев в молодости серьезно увлекался френологией и физиогномикой, считает, что его взгляды были близки к биологическому направлению в социологии, к признанию биологической обусловленности социального поведения человека137. По ее мнению, медицинские занятия способствовали формированию у Леонтьева двух «парадоксальным образом совмещенных чувств, оказавших немалое влияние на его дальнейшее творчество». В первом чувстве, «клинической любознательности», на взгляд Дробжевой, лежит начало знаменитого «патологического подхода» Леонтьева к оценке явлений действительности. Второе чувство - «естественно-эстетическое». Оно привело Леонтьева к эстетическому неприятию «городов и прогресса», а также сформировало подспудную неприязнь к науке, особенно «кабинетной»138. На наш взгляд, замечания Г.М. Дробжевой вполне справедливы. С.Н. Пушкин полагает, что обучение на медицинском факультете Московского университета в дальнейшем позволило Леонтьеву сформировать естественно-натуралистическое понимание общественной жизни, а книга Н.Я. Данилевского была прочитана им уже после того, как он «выработал свои основные идеи» " . Однако оценка Пушкина основывается только на словах Леонтьева и на мнении В.В. Зеньковского, базирующемся на них же. Чтобы доказать справедливость данной оценки, ее необходимо обосновать, развить и конкретизировать. С.Н. Пушкин этого не делает, и его выводы «повисают в воздухе».

Подобно большинству исследователей, он считает, что Леонтьев очень быстро разочаровался в реформах Александра II и что окончательный разрыв этого мыслителя с либеральными и демократическими движениями произошел в эпоху Польского восстания 1863 - 1864 гг.. Тогда же, отмечает С.Н. Пушкин, Леонтьев проникся влиянием славянофильства. При этом, по мнению исследователя, с трудами ранних славянофилов мыслитель был знаком плохо и особого интереса к ним не испытывал140. Мы же считаем, что данная точка зрения не вполне корректна и нуждается в пересмотре и уточнении.

Пишет С.Н. Пушкин и о воздействии на Леонтьева А.А. Григорьева, который якобы в первую же их встречу (которая произошла в начале 1863 г.) сделал ему «эстетическую прививку против мещанства»141. Если Леонтьев и получил от кого-либо «эстетическую прививку против мещанства», то, скорее, не от Григорьева, а от Герцена, влияние которого на взгляды мыслителя -IT 142 Пушкин и сам признает значительным , но не конкретизирует. & Отмечает этот исследователь и то, что в критике западноевропейской цивилизации большую помощь Леонтьеву оказал английский либерал Дж. Ст. Милль143. Однако задачи установить время, когда началось его воздействие на воззрения русского мыслителя, объем и значимость влияния Милля на его общественно-политические воззрения в 60-е годы XIX века С.Н. Пушкин перед собой не ставил и не решал. В.И. Косику принадлежит единственная в исторической науке монография, всецело посвященная К.Н. Леонтьеву. Косик придерживается традиционной для леонтьевоведения точки зрения, согласно которой на путь fr высвобождения из-под власти либеральных идей этот русский мыслитель вступил на рубеже 50-х - 60-х годов, отказу его от либерализма способствовал журнал «Современник» со своими обличительными статьями, а консерватором Леонтьев стал из соображений эстетических144.

Привлекая множество фактических данных из истории балканских народов и русско-балканских связей, В.И. Косик анализирует положения, содержащиеся в «Записке о необходимости литературного влияния во Фракии»145, составленной Леонтьевым в 1865 г. Эти положения касаются Балкан и восточной политики Российской империи. По мнению Косика, при составлении указанного документа Леонтьев вынашивал мысль о будущей славянской конфедерации146.

Ценно замечание исследователя о том, что во время пребывания в Европейской Турции Леонтьева радовало отсутствие в ее городах «пролетариата» .

Касается он и написанной на Востоке статьи «Грамотность и народность», в которой Леонтьев «последовательно развивает и обосновывает тезис о том, что можно быть великой державой без национального своеобразия, но без последнего нельзя называться великой нацией». В ней же, продолжает В.И. Косик, русский мыслитель «показывает, что своеобразию жизни, уклада, быта мы обязаны русскому простому народу, сохранившему его лучше, нежели ш высшие, образованные слои общества»148.

По мнению К.М. Долгова, Леонтьев уже в Петербурге, в начале 60-х гг. XIX столетия в числе прочих вынашивал мысли о византизме149. С этим представлением мы не можем согласиться категорически: концепцию «византизма» Леонтьев начал обдумывать только после многолетнего пребывания в Турции, глубоко ознакомившись с ее жизнью, культурой и общественно-политическими порядками.

Далее К.М. Долгов пишет, что еще в указанный период, т.е. тогда, когда Леонтьев только переходил на консервативные позиции, его идеи встретили в петербургском обществе сопротивление и неприятие, и оно стало смотреть на их носителя как на «опасного правого реакционера, осмелившегося выступать против исторического прогресса, демократии и свободы»150. Данный тезис вызывает недоумение. Фактов в его подтверждение Долгов не приводит. Между тем, известно, что даже в 1863 - 1867 годах, т.е. тогда, когда Леонтьев уже окончательно склонился к консерватизму, он продолжал сотрудничать с авторитетнейшими органами либеральной печати. Так, в №№ 62, 63, 67 газеты «Голос» за 1863 г. публиковалась его статья «Наше общество и наша изящная литература», в книгах V - VII журнала «Отечественные записки» за 1864 г. -роман «В своем краю», в томе VII того же журнала за 1867 г. - повесть «Ай-Бурун» («Исповедь мужа»). Если бы Леонтьев еще в начале 60-х имел репутацию «опасного правого реакционера», то данные издания вряд ли поместили бы его сочинения на своих страницах. Сам Долгов, фактически опровергая собственные утверждения, пишет, что по-настоящему консервативные представления Леонтьева складывались на Востоке (т.е. после 1863 г.), и там же он обдумывал концепцию «византизма и славянства»151.

По мнению исследователя, даже в начале 60-х Леонтьев не ратовал за освобождение крестьян, поскольку «считал это величайшим заблуждением, которое принесет России большой вред» . Данный тезис прямо противоречит тем сведениям о К. Леонтьеве, которыми мы располагаем, в том числе его собственным печатным высказываниям, сделанным на рубеже 60-х - 70-х гг. XIX века, также как в целом противоречит им другой тезис исследователя будто бы Леонтьев «с молодости не любил прогрессивно-демократические настроения, идеи и движения...»353. В последнем случае К.М. Долгов не вполне адекватно интерпретировал одно из автобиографических свидетельств мыслителя 54.

Весьма спорно также утверждение исследователя, что идею необходимости и благотворности социального неравенства Леонтьев вынашивал и защищал всю свою жизнь155: сознательно эта идея защищалась им только с начала 60-х. К.М. Долгову в соавторстве с А.В. Торкуновым принадлежит еще одна работа - «Генезис дипломата», касающаяся некоторых сторон общественно-политических взглядов К.Н. Леонтьева в 50-е - 60-е годы XIX столетия. По их мнению, горячим патриотом России и убежденным монархистом этого русского мыслителя сделал опыт Крымской войны156. Согласиться с данным тезисом трудно: патриотом Леонтьев стал благодаря семейной традиции, урокам, преподанным ему матерью, а предположение, что Крымская война привела Леонтьева в стан монархистов, требует серьезного обоснования и доказательств, которых указанные исследователи не предоставляют. Пишут они о и том, что Леонтьев резко негативно относился к і су «православным на Востоке» . Это утверждение не вполне соответствует реальному положению вещей. К тому же Долгов и Торкунов отчасти противоречат сами себе, поскольку далее пишут, что Леонтьев «очень сочувственно относился к болгарам, стремился помогать им»158. На самом деле негативные эмоции последний испытывал только к высшим слоям местного христианского общества, так называемым «приматам», которых, как отмечали сами исследователи, он «презирал за их мелочность, торгашество, бездуховность, продажность, подражание Западу»15 , но по долгу своей консульской службы старался как можно лучше представлять и защищать их интересы перед лицом турецких властей. Что же касается балканского простонародья, то русский мыслитель питал к нему огромную и искреннюю - симпатию, нашедшую воплощение в его художественных произведениях, посвященных Востоку. Не вызывает возражений заключительный вывод авторов статьи «Генезис дипломата»: «дипломатическая деятельность Константина Леонтьева ... способствовала выработке наиболее важных понятий, категорий, отношений, которые составят мощный интеллектуальный пласт дальнейшего художественного, социально-политического, религиозного, нравственно-эстетического творчества выдающегося русского мыслителя»160. И.А. Немцев в своей диссертации справедливо отмечает, что Леонтьев некоторое время находился под непосредственным влиянием славянофильства, но выдвигает крайне спорное положение, согласно которому из-под влияния либеральной идеологии Леонтьев освободился благодаря неославянофилу Н.Я. Данилевскому. Он утверждает, что воздействие последнего изменило взгляды Леонтьева коренным образом, превратив его из либерала в убежденного консерватора161. Согласиться с точкой зрения Немцева мы не можем: ко времени знакомства с трудами Данилевского (1869 г,) Леонтьев уже давно стоял на консервативных позициях. Чтобы превратиться в крайнего, «идейного» консерватора, каким он стал в следующем десятилетии, ему оставалось р избавиться от последних рудиментов либерально-демократических представлений - «родимых пятен» европейского эгалитаризма, однако роль, которую в данном процессе играло влияние Данилевского, представляется достаточно спорной - тем более, что последний сам от этих «родимых пятен» свободен не был. По мнению Немцева, главное, что Леонтьев воспринял от Данилевского и, опосредованно, от ранних славянофилов - это присущее им органическое представление о государстве и обществе, то есть органицизм. Свое учение об обществе как об организме Леонтьев выработал на основе доктрины Н.Я. Данилевского, считает он . Данная точка зрения также дискуссионна. ш Влияние теорий Данилевского на учение К.Н. Леонтьева об обществе как об организме несомненно, но с органицизмом как таковым его познакомили не ранние славянофилы и даже не Данилевский: еще на студенческой скамье, в 50-е годы, Леонтьев штудировал труды одного из родоначальников «органической теории» К.Г. Каруса, был знаком с работами Т.Н. Грановского, сторонника «возрастной» концепции исторического процесса, подхваченной и развитой Н.Я. Данилевским в трактате «Россия и Европа». Весьма спорно и утверждение Немцева, что славянофилы являлись учителями Леонтьева, хотя и не единственными, в сфере религии163: религиозно-философская часть славянофильской доктрины была ему совершенно чужда. Едва ли соответствует истине и тезис исследователя о том, будто бы именно от славянофилов Леонтьев воспринял критическое отношение к современному Западу164: по всей вероятности, последний обратился к славянофильству только после того, как сам разочаровался в нем. Теперь рассмотрим работы А.Г. Мячина, Ю.В. Андронова и А.А. Ширинянца. Они утверждают, что Леонтьев, учась на медицинском факультете Московского университета, охладевал к вере «под сильным влиянием окружающей его студенческой среды»165. Эта точка зрения не вполне соответствует фактам, излагаемым Леонтьевым в его мемуарах и принимаемым леонтьевоведами. 1861 год исследователи называют годом «духовного разочарования Леонтьева», подчеркивая, что его надежды на особое послереформационное развитие страны были обмануты. Это положение они обосновывают тезисом о стремительной потере Россией своих отличий от буржуазного Запада уже в начале 60-х166. Ни данный тезис, ни точка зрения, согласно которой леонтьевские надежды на самобытное развитие страны рухнули уже в 1861 г., приняты быть не могут. Вслед за отечественными учеными З.В. Смирновой и Н.И. Цимбаевым мы полагаем, что характер процессов, происходивших в пореформенной России, окончательно прояснился лишь к середине 70-х годов XIX века. Только тогда стало по-настоящему ясно, что страна движется по западному, буржуазно-капиталистическому пути. К этому же периоду относится и окончательное разочарование Леонтьева в преобразованиях Александра II, крушение его надежд на самобытное развитие России посредством либерально-эмансипационных реформ. Однако Мячин, Андронов и Ширинянц абсолютно правы, постулируя, что рост нестабильности в обществе и эстетическая неудовлетворенность предлагаемым демократическим общественным идеалом изменили идейно-политическую позицию Леонтьева в начале 60-х . Следует лишь отметить, что пришедшийся на этот период отход мыслителя от либерализма был не столь последовательным и, во всяком случае, не столь радикальным, как утверждают данные исследователи и как представлялось самому К. Леонтьеву. Нельзя не признать, что общественно-политические взгляды К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70-х гг. XIX столетия историографией, имеющейся к настоящему времени, отражены слабо. Ее представители либо весьма поверхностно и обзорно освещают данные воззрения в целом, либо, в лучшем случае, рассматривают лишь отдельные их аспекты. Сколько-нибудь подробной и цельной картины общественно-политических представлений мыслителя указанного периода существующая историография не дает. Она только намечает пути и направления их исследования, а также постановку научных задач, связанных со взглядами Леонтьева 50-х - начала 70-х гг. Лучше всего в историографии, имеющейся на сегодняшний день, освещена проблема перехода мыслителя на консервативные позиции в начале десятилетия «Великих реформ», однако даже она изучена отнюдь не достаточно. Многие представления о социально-исторических факторах, оказавших воздействие на идейную эволюцию Леонтьева в указанный период, о влиянии на его воззрения А.И. Герцена, Дж. Ст. Милля, славянофилов и почвенников, о степени разрыва мыслителя с либерально-демократическими тенденциями, о его отношении к преобразованиям, проводимым царским правительством, к крепостному праву, русскому народу и доктрине славянофилов, также как и взгляды на сам процесс изменения общественно-политических позиций мыслителя и их характер в 60-е годы XIX в. нуждаются в корректировке, уточнении, развитии и конкретизации. Исходя из этого, мы формулируем цель настоящей работы. Она заключается. в выявлении и комплексном изучении общественно-политических воззрений К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70-х гг. XIX столетия, в создании связного, детального и целостного представления о них. Общая цель конкретизируется нами в следующих задачах диссертационного исследования: - Дополнить и уточнить историографические оценки, касающиеся общественно-политических воззрений К.Н. Леонтьева 50-х - 60-х годов XIX столетия.

- Установить и рассмотреть факторы, оказавшие существенное воздействие на трансформацию мировоззрения К.Н. Леонтьева в начале 50-х годов XIX века.

- Выявить и изучить различные стороны общественно-политических взглядов мыслителя в 50-е годы XIX столетия.

- Осветить процесс перехода К.Н. Леонтьева из либерального в консервативный лагерь в начале 60-х годов XIX века, проанализировать факторы, приведшие к изменению его общественно-политических позиций, выявить и изучить общественно-политические взгляды Леонтьева в переходный период.

- Выявить и проанализировать общественно-политические представления К. Леонтьева второй трети - конца 60-х годов XIX столетия, а также показать принципиальные изменения, произошедшие в них в конце 60-х - начале 70-х.

- Установить и проанализировать связь воззрений Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века с русской общественно-политической мыслью данного периода и со взглядами самого мыслителя позднего, «классического» этапа его творчества, т.е. второй трети 70-х - начала 90-х гг.

Хронологические рамки исследования - начало 50-х годов XIX столетия, когда в сознании Леонтьева происходил первый «умственный перелом» и он обратился к либерализму, - первая треть 70-х годов, время превращения его в крайнего, «принципиального» консерватора, классика консервативной идеи.

Предметом исследования являются общественно-политические взгляды К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века: его представления о демократических идеалах и революции, о Западе и прогрессе, о России, русском народе и их исторической миссии, о реформах Александра II, о Восточном и национальном вопросах, а также проблема соотношения взглядов Леонтьева с отечественной общественно-политической мыслью.

Наша работа является первым в историографии и, в целом, первым специальным научным исследованием, посвященным общественно-политическим воззрениям К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX столетия. Она написана на основе изучения обширного круга источников, в том числе архивных материалов, часть из которых в научный оборот вводится впервые, и с учетом достижений отечественной, в том числе эмигрантской, историографии.

В данном исследовании нами впервые в исторической науке создана связная и целостная картина общественно-политических взглядов К.Н. Леонтьева 50-х - начала 70 -х годов XIX века, детально прослежена его идейная эволюция в указанный период и отмечены влиявшие на нее факторы, в том числе личностного характера. Нам удалось существенно расширить и конкретизировать имевшиеся в историографии представления о воздействии на взгляды К.Н. Леонтьева идей Дж. Ст. Милля, А.И. Герцена, выявить и проанализировать влияние на них учения ранних славянофилов и почвенников, а также установить связь идейного мира Леонтьева 50-х и особенно 60-х годов с русской общественно-политической мыслью данного периода в целом. В нашем исследовании впервые приводится обзор и периодизация развития леонтьевоведения как такового, выделенного из общего контекста изучения русского консерватизма второй половины XIX столетия, даются очерки по историографии и источниковедению

общественно-политических взглядов К.Н. Леонтьева рассматриваемого в нашей работе периода.

В отличие от большинства исследователей, считающих что полный и окончательный разрыв К. Леонтьева с либерально-демократическими идеями закончился к 1863 - 1864 годам, что в этот же период он разочаровался в реформах Александра II и перешел к крайнему консерватизму и даже реакционности, мы стремимся последовательно доказать, что радикальный разрыв с либерально-демократическими тенденциями осуществился только к середине 70-х, когда Леонтьев завершил начавшийся в конце предыдущего десятилетия пересмотр своего отношения к славянофильству, зарубежному славянству и политическому национализму. Тогда же он окончательно разочаровался и в проводимых в России либеральных преобразованиях. По нашему мнению, в 60-е годы Леонтьев был скорее консерватором либеральным, чем консерватором крайним, тем более - реакционером.

Вопреки господствующему мнению, согласно которому естественно-натуралистический подход к историческим явлениям и процессам был фактически заимствован Леонтьевым у Н.Я. Данилевского, мы, вслед за некоторыми исследователями, упомянутыми в анализе историографии, полагаем, что такого рода подход складывался у него уже со студенческих лет и выдвигаем, а также обосновываем, опираясь на фактический материал, предположение, что леонтьевская «гипотеза триединого процесса» формировалась параллельно с формированием концепции Данилевского и, в главных своих чертах, практически независимо от нее.

Методология исследования базируется на принципах научности, историзма и объективности. Нами применялись методы сравнительно-исторического анализа, вживания в идейную атмосферу, в которой находился К.Н. Леонтьев, и биографический анализ с элементами психологического исследования, позволяющие понять и раскрыть некоторые принципиальные аспекты общественно-политических взглядов К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что она может быть использована в процессе чтения спецкурса по истории русской общественно-политической мысли второй половины XIX столетия и по отечественной истории в целом.

Основные положения диссертации изложены в наших выступлениях на ежегодных научно-теоретических конференциях преподавателей кафедры новейшей отечественной истории и историографии ВГУ (1999 - 2001 гг.), на международной конференции «Процессы модернизации в России и в Европе» (2002 г.), а также в нескольких опубликованных и готовящихся к печати научных работах168. Кроме того, нами опубликовано ранее не публиковавшееся письмо К.Н. Леонтьева государственному контролеру Т.И. Филиппову, подготовленное к печати филологом-леонтьевоведом Г.Б. Кремневым, и статья, посвященная жизненному пути мыслителя169.

При написании диссертации использованы источники архивные и опубликованные. Первые включают в себя письма К.Н. Леонтьева к редактору и издателю А.А. Краевскому, философу и публицисту Н.Н. Страхову, Т.И. Филиппову и оптинскому старцу Амвросию .

Письма Леонтьева А.А. Краевскому относятся к 1853 - 1856 гг., и посвящены его литературным делам, однако из их содержания можно сделать некоторые выводы об отношении Леонтьева в этот период к религии. Как исторический источник письма Леонтьева к А.А. Краевскому в научный оборот вводятся впервые. То же самое следует сказать и об использованных нами при работе над диссертацией письмах Леонтьева к Н.Н. Страхову от 26. 10. 1869 г. и от 19. 11. 1870 г. Из них можно узнать о том, кого Леонтьев считал своими единомышленниками, как оценивал состояние дел в России и значение для нее разгрома Франции во франко-прусской войне, во что он верил на рубеже 60-х - 70-х годов.

Письма к Т.И. Филиппову от 16. 12. 1887 г. и от 29. 4. 1888 г., к которым мы обращались, содержат сведения о том, когда Леонтьев перестал проявлять активный интерес к естественным наукам и когда закончилось изменение его позиций по греко-болгарскому вопросу. Эти источники, как и предыдущие, в научный оборот вводятся впервые. Письмо духовному наставнику мыслителя, оптинскому старцу Амвросию, датируется декабрем 1878 г. и озаглавлено «Моя исповедь». Незначительный по отношению к общему объему данного документа отрывок из него опубликован Г.Б. Кремневым. Это письмо проливает свет на представления Леонтьева о греко-болгарской распре в начале 70-х годов.

Опубликованные источники делятся на несколько групп. Первую из них составляют произведения самого К. Леонтьева. Для нашего исследования данная группа источников является наиболее важной. Ее следует разделить на две подгруппы. 1. Произведения К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века. 2. Произведения К. Леонтьева, созданные после 1873 - 1874 гг, т.е. после превращения его в «идейного консерватора». Работы первой подгруппы наиболее репрезентативны, в них общественно-политические взгляды К. Леонтьева изучаемого периода выражены непосредственно. Произведения более позднего времени в силу большей хронологической отдаленности момента их создания от рассматриваемой эпохи имеют относительно меньшую ценность, однако исследование воззрений мыслителя 50-х - начала 70-х годов XIX в. без учета сведений, которые в них содержатся, было бы чрезвычайно неполным.

В первую подгруппу источников входят работы четырех видов; а) публицистические: статьи, корреспонденции и заметки; б) дипломатические документы, составленные К.Н. Леонтьевым; в) художественные произведения; г) письма.

Самая ранняя из заметок Леонтьева - «Несколько слов о трех евангельских характерах» - дает материал о его отношении к религии в начале 50-х годов. Для анализа общественно-политических воззрений К. Леонтьева рассматриваемого периода этот источник, опубликованный лишь недавно, используется впервые.

Литературно-критические статьи «Письмо провинциала к г. Тургеневу», «По поводу рассказов Марка-Вовчка»171 содержат данные о взглядах Леонтьева на освобождение крестьян, на женский вопрос, характеризуют представления Леонтьева о прогрессе накануне его перехода в консервативный лагерь.

Статья «Наше общество и наша изящная литература» говорит об отношении Леонтьева к либерально-демократической интеллигенции Петербурга во время этого перехода, позволяет судить об оформлявшихся у него, консервативных и персоналистских идеях, о его отношении к крестьянской реформе. Эта статья никогда не переиздавалась и для изучения общественно-политических воззрений К. Леонтьева еще не использовалась.

Последнее относится и к его корреспонденциям в газете «Одесский вестник», публиковавшимся с сентября 1867 г. по февраль 1868 г. включительно. Данный источник чрезвычайно важен, поскольку дает материал для характеристики широкого спектра общественно-политических взглядов К. Леонтьева 60-х годов. Он раскрывает представления мыслителя о национальном своеобразии, Восточном вопросе, о Западе и России. Кроме того, в этих корреспонденциях содержатся первые наброски леонтьевской «гипотезы триединого процесса». Они же позволяют судить об идейном влиянии на мыслителя Дж. Ст. Милля и, отчасти, А.И. Герцена.

Статья «Несколько воспоминаний и мыслей о покойном Ап. Григорьеве»172 - тоже очень ценный источник, к которому для реконструкции общественно-политических представлений К. Леонтьева 50-х - 60-х годов исследователи практически не обращались. «Несколько воспоминаний...» характеризуют его воззрения студенческих лет и периода второго «умственного перелома» - времен превращения мыслителя в консерватора, а также взгляды Леонтьева на Россию и Европу конца 60-х годов. В этой работе мыслитель впервые выразил опасение в отсутствии у России особого, отличного от западного пути общественного развития.

Статья «Грамотность и народность»173 известна достаточно широко, но специально для анализа общественно-политических воззрений Леонтьева 60-х годов она не использовалась. Между тем, эта статья, одна из немногих публицистических работ мыслителя указанного периода, содержит богатейший материал по данной тематике. На ее страницах Леонтьев высказывает свои суждения о России, русском народе, об их истории, о зарубежных славянах. Взгляды мыслителя в рассматриваемой работе изложены гораздо более полно, развернуто и концептуально, нежели в корреспонденциях «Одесского вестника». Есть в этой статье и очень важное примечание 1885 г. о разочаровании Леонтьева в отечественных «свободах» по возвращении на родину в 1874 году. Фундаментальный труд «Византизм и Славянство»174 и статья 17 «Панславизм и греки» позволяют судить об отношении мыслителя к греко-болгарской распре и его взглядах на Восточный вопрос в тот период, когда он превращался в «идейного консерватора».

Немалое значение для нашей темы имеют и дипломатические документы, составленные Леонтьевым, особенно его «Записка о необходимости литературного влияния во Фракии» от 20. 10. 1865 г. Для характеристики некоторых сторон общественно-политических взглядов мыслителя к ней обращался только В.И. Косик. В «Записке...» есть замечания, касающиеся воззрений Леонтьева в 50-е гг. XIX в., но основное внимание уделяется Восточному вопросу и балканской политике России 60-х годов. В других дипломатических документах мыслителя наиболее важны сведения об отношении его к восточным единоверцам, к русскому самодержавию и поземельной общине. Имеются в них и обличительные пассажи, направленные против турецких властей.

Из художественных произведений Леонтьева 50-х - 60-х годов самым ценным источником для нашей работы является роман «В своем краю»177, создававшийся на протяжении 1858 - 1863 годов. В нем нашла выражение целая гамма общественно-политических и социально-философских воззрений

мыслителя периода его перехода к консерватизму. Этот роман часто упоминается и весьма охотно цитируется лентьевоведами, однако подходят к нему неисторически. Никто из исследователей фактически не принимает во внимание того, что данный труд содержит представления К.Н. Леонтьева вполне конкретной эпохи, т.е. начала 60-х годов.

В отличие от романа «В своем краю», к очерку Леонтьева «Лето на хуторе» и повестям «Сутки на ауле Биюк-Дортэ», «Хризо», «Исповедь 1 по мужа» («Ай-бурун») для выявления и анализа его общественно-политических воззрений исследователи не обращались. Леонтьевоведов интересовали главным образом литературные и философско-эстетические аспекты повести «Исповедь мужа»179. В очерке «Лето на хуторе», написанном в 50-е годы XIX столетия, мыслитель высказывается о своем отношении к науке, а «Сутки на ауле Биюк-Дортэ» - его единственное произведение данного времени (включая эпистолярные), которое проникнуто рельефно выраженными общественно-политическими тенденциями. Эта повесть имеет «обличительную» направленность. Повести 60-х годов «Хризо» и «Исповедь мужа» по большей части отражают взгляды Леонтьева, связанные с Восточным вопросом. Последнее из этих произведений позволяет составить представление о геополитических проектах мыслителя времен его дипломатической службы.

Опубликованные эпистолярные источники, использованные нами - письма Леонтьева 60-х - начала 70-х годов, адресованные Н.Н. Страхову и русскому дипломату Ф.Р. Остен-Сакену.

Письма к Страхову ценны выраженными в них воззрениями Леонтьева периода его перехода к консерватизму. В посланиях к Остен-Сакену мыслитель изложил план постепенного освобождения Балканского полуострова от власти османов.

Произведения позднего периода творчества мыслителя (созданные после 1873 - 1874 гг. XIX в.) целесообразно разделить на три категории. Это мемуары К. Леонтьева как таковые, публицистические работы, в которые он включил фрагменты воспоминаний, оценки и характеристики своих общественно-политических воззрений в рассматриваемую нами эпоху, и художественные произведения и письма, в которых он обращался к 50-м -началу 70-х годов. Мемуары «Рассказ моей матери об императрице Марии Феодоровне», «Тургенев в Москве», «Мои дела с Тургеневым», «Сдача Керчи в 55 году І О/Л (воспоминания военного врача)» , «Из студенческих воспоминаний» мыслитель посвятил 50-м годам. Все эти источники хорошо известны, леонтьевоведы обращались к ним неоднократно. Однако, говоря о Леонтьеве 50-х, данные работы нельзя игнорировать, так как без них составить представление о его общественно-политических взглядах этого периода невозможно. Кроме того, сведения, которые в них содержатся, могут быть рассмотрены под иными углами зрения, что также заставляет нас опять использовать вышеперечисленные мемуары.

В отрывке под названием «Из воспоминаний К.Н. Леонтьева» говорится об эпохе 50-х - начала 60-х годов. Данные этого источника существенно дополняют и расширяют наши представления о его тогдашних общественно-политических взглядах.

Работы «Мои воспоминания о Фракии», «Консульские рассказы», «Польская эмиграция на Нижнем Дунае»181 - свидетельства о временах дипломатической службы К.Н. Леонтьева. Они имеют вспомогательное значение, тогда как мемуар «Знакомство с Лессепсом» содержит важные сведения об отношении мыслителя в 60-е годы к западному прогрессу. «Майносские староверы», «Воспоминания об архимандрите Макарии, игумене Русского монастыря св. Пантелеймона на Горе Афонской»182, «Моя литературная судьба» посвящены началу 70-х. Наиболее важна для изучаемой темы творческая автобиография Леонтьева - «Моя литературная судьба», проливающая свет на многие аспекты общественно-политических воззрений мыслителя рубежа 60-х - 70-х и созданная в 1875 г., т.е. вскоре после тех событий, которые в ней описываются, что значительно повышает ее информационную ценность. Автобиография Леонтьева переиздавалась неоднократно, тогда как «Майносские староверы» - мемуар, публиковавшийся лишь единожды при его жизни и леонтьевоведами практически не изучавшийся.

Важное значение в контексте реконструкции и анализа общественно-политических взглядов К. Леонтьева 60-х годов имеет статья «Письма отшельника» , в которой отражена эволюция отношения мыслителя к славянофильству, к зарубежным славянам и к османскому игу во время пребывания его на Востоке.

В «Записках отшельника» говорится о том, как Леонтьев воспринял итоги франко-прусской войны и когда у него впервые появилась мысль перенести «центр тяжести» религиозно-культурной жизни России на берега Босфора, а в «Дополнении к двум статьям о панславизме»184 даются сведения об изменении позиций Леонтьева по греко-болгарскому вопросу и о разочаровании его в зарубежных славянах.

Еще более важны следующие работы мыслителя: «Кто правее? Письма к Владимиру Сергеевичу Соловьеву», «Два графа», «Плоды национальных движений на православном Востоке», и фрагмент чернового автографа статьи «Национальная политика как орудие всемирной революции»185, подготовленный к печати и впервые опубликованный Г.Б. Кремневым. В этих трудах содержатся ценнейшие сведения, необходимые для анализа и характеристики целого спектра общественно-политических воззрений Леонтьева 50-х - начала 70-х годов.

Ряд статей - «Анализ, стиль и веяние», «О либерализме вообще», «Добрые вести» и др186., несут фрагментарную информацию о некоторых сторонах общественно-политических представлений мыслителя рассматриваемого периода. Однако для выявления взглядов Леонтьева 50-х - начала 70-х годов данные, которые в них содержатся, чрезвычайно важны. Остается сказать о художественных произведениях и письмах Леонтьева второй трети 70-х - начала 90-х годов, имеющих отношение к теме диссертационной работы. В романе «Египетский голубь»187 автор раскрывает причины своего отъезда из России и говорит о своем отношении к дипломатической службе. Письма Леонтьева к философу В.В. Розанову от 24. 5. 1891 г., от 30. 7. 1891 г. и от 13 - 14. 08. 1891 г. содержат сведения о влиянии на Леонтьева естественных наук, о его отношении к Западу в 60-е годы, о влиянии религиозного обращения (произошедшего в 1871 г.) на его общественно-политические взгляды. Сведения о последнем имеются также в письме Леонтьева к своему ученику А.А. Александрову от 15. 1. 1888 г.

Следующая группа источников - воспоминания о К. Леонтьеве и работы о нем его учеников и друзей. Статьи А.А. Александрова «Константин Николаевич Леонтьев» и от. И. Фуделя «К. Леонтьев и В. Соловьев в их взаимных отношениях» являются одновременно частью леонтьевской историографии. Александров, приводя слова самого Леонтьева, пишет о его общественно-политических взглядах 50-х - начала 60-х гг.. И. Фудель, ссылаясь на не публиковавшиеся и не дошедшие до нашего времени письма к нему К. Леонтьева, приводит сведения об общей эволюции мировоззрения последнего в 50-е - 60-е годы. Е. Поселянин говорит об отношении Леонтьева к православию в первой половине 50-х, а один из лучших друзей мыслителя, крупный дипломат царской России К.А. Губастов - о его душевном кризисе перед обращением в глубинное, «личное» православие и о расхождениях Леонтьева с русским послом в Константинополе Н.П. Игнатьевым по вопросу греко-болгарской распри.

Совершенно особо следует отметить письмо историка русской литературы М.Н. Лонгинова к писателю И.И. Панаеву от 2. 6. 1857 г., в котором говорится о критике Леонтьева славянофилами в этот период. До нас данное письмо для характеристики воззрений мыслителя в исследовательской литературе не использовалось.

И, наконец, последняя группа источников - хорошо известные произведения общественно-политических деятелей и представителей общественно-политической мысли XIX - XX столетий: славянофилов А.И. Кошелева, А.С. Хомякова, И.С, Аксакова, И.В. Киреевского, почвенников Ф.М. Достоевского и А.А. Григорьева, а также Н.Я. Данилевского, В.Ф. Одоевского, А.И. Герцена, Дж. Ст. Милля, Н.П. Игнатьева, Н.С. Трубецкого, историка Д.А. Корсакова, русского дипломата Ю.С. Карцова. К ним мы обращались для сравнительного анализа различных сторон общественно-политических взглядов К. Леонтьева 50-х - начала 70-х годов XIX века.

Автор настоящей работы выражает искреннюю признательность д.и.н., профессору Л.М. Искре - за строгое научное руководство, леонтьевоведу Г.Б. Кремневу и к.и.н. А.Ю. Минакову - за чрезвычайно ценные консультации и предоставленные материалы, к. филос. н. М.Ю. Чернавскому - за предоставленные материалы.

Подобные работы
Крылов Валерий Михайлович
Преобразование отечественной артиллерии в годы военных реформ 60 - 70-х годов XIX века
Фирсов Андрей Германович
Церковные финансы и бюджетная политика российского правительства эпохи "великих реформ", конец 50-х - 70-е гг. XIX века
Возилов Владимир Владимирович
Нигилизм радикальной интеллигенции России в ее идеологии и практической деятельности : 70-е годы XVIII - 70-е годы XIX веков
Геворкян Светлана Завеновна
Вопросы национально-освободительного движения армянского народа в публицистике Раффи (Акопа Мелик-Акопяна). 70-80-ые гг. XIX века
Сажин Борис Борисович
Проблема народных религиозных движений в народничестве А. С. Пругавина :70-80-е гг. XIX века
Алексеев Андрей Владимирович
Духовно-нравственное состояние русского общества конца XIX - начала XX веков; историко-конфессиональный (православный) взгляд
Гусева Ольга Геннадьевна
Эволюция взглядов военных мыслителей России на войну как общественное явление (Последняя четверть XIX - первая четверть XX века)
Исмаилова Алмас Муса-кызы
Российско-азербайджанские экономические и культурные связи : 70-е гг. XIX - начало XX в.
Галиуллина Марина Валерьевна
Конституционализм в России во второй половине XVIII - начале XIX веков
Давыдов Сергей Викторович
Влияние городской среды на процесс социализации подрастающего поколения губернских и областных центров Восточной Сибири во второй половине XIX века

© Научная электронная библиотека «Веда», 2003-2013.
info@lib.ua-ru.net