Электронная библиотека Веда
Цели библиотеки
Скачать бесплатно
Доставка литературы
Доставка диссертаций
Размещение литературы
Контактные данные
Я ищу:
Библиотечный каталог российских и украинских диссертаций

Вы находитесь:
Диссертационные работы России
Искусствоведение
Музееведение; хранение художественных ценностей и памяток архитектуры

Диссертационная работа:

Масиель Санчес Лев Карлосович. Каменные храмы Сибири XVIII века: эволюция форм и региональные особенности : Дис. ... канд. искусствоведения : 17.00.04 : Москва, 2003 245 c. РГБ ОД, 61:04-17/119

смотреть содержание
смотреть введение
Содержание к работе:

Введение 3

Первая глава. Сибирские храмы петровского времени 19
Вторая глава. Храмы Западной Сибири сер. — втор. пол. XVIII в.

А. Архитектура второй трети XVIII в. 55

Б. Архитектура последней трети XVIII в. 78

Третья глава. Храмы Центральной Сибири сер. — втор. пол. XVIII в.

А. Архитектура второй трети XVIII в. 114

Б. Архитектура последней трети XVIII в. 129

Четвёртая глава. Храмы Восточной Сибири сер. — втор. пол. XVIII в.

А. Архитектура сер. — третьей четв. XVIII в. 148

Б. Архитектура поел. четв. XVIII в. 179

Заключение 201

Библиография 211
Приложения:

  1. Список каменных храмов Сибири XVIII в. 230

  2. Список сохранившихся каменных храмов Сибири XVIII в. 239

  3. Сибирские архиереи 244

Введение к работе:

А в искусстве нужно местное, живое... В искусстве нужен собственный запах...

В. Б. Шкловский

XVIII век стал временем расцвета региональных школ в русской архитектуре. В это время традиционный способ строительства храмов «по образцу» настолько распространился вширь, что образцами, обладающими особым авторитетом в глазах заказчика, становятся не только столичные, но и местные постройки. Строительные артели, к которым обращался заказчик, воспроизводили выбранный им образец исходя из обусловленного местным опытом понимания его форм, сообразно своему умению и вкусу, создавая каждый раз новое и одновременно традиционное произведение. В связи с огромным — по сравнению с XVII веком — размахом храмостроения внутри крупных региональных школ выделяются локальные, имеющие свои собственные образцы и свой стилистический почерк.

Конечно, предложенная выше схема никогда не осуществлялась в чистом виде, поскольку региональные школы не были полностью изолированы ни от соседних, ни от столичных влияний. В наибольшей степени от них было свободно зодчество Северо-восточной России (Устюжского региона, Вятки, Урала и тесно связанной с ними Сибири), где сформировалась мощная и жизнеспособная местная традиция. Едва ли не дольше всех она просуществовала в Сибири, рассмотрение архитектуры которой под предложенным углом зрения и составляет предмет данной работы. В диссертации предпринята попытка ответить на главный вопрос, встающий перед любым исследователем каменного сибирского зодчества XVIII в.: представляет ли оно собой единое явление, или совокупность региональных школ, сливающихся в единое целое лишь при взгляде из-за

Урала? Ответить на него можно лишь через выявление образцов каждого конкретного храма и определение его стилистики, что позволило бы определить географические границы, хронологические этапы и стилистические особенности сибирского зодчества (или его отдельных школ).

Необходимо отметить, что каменные храмам Сибири XVIII в. посвящена сравнительно обширная литература. На большей части Сибири каменной архитектуры старше XVIII в. нет, и потому внимание исследователей было привлечено к тем памятникам, которые в центральной России оставались (и остаются) незаслуженно забытыми — на фоне произведений древнерусского зодчества. Храмы Тобольска и Иркутска были замечены уже историками архитектуры начала XX в. Говоря об иркутской Крестовской церкви, И. Э. Грабарь писал, что древнерусские традиции, стремление «приукрасить» оказались здесь очень живучими: «наивное сочетание отголосков Москвы и Украины причудливо сплелось в густой узорчатый ковёр, с своеобразным привкусом соседнего Востока».1 Г. К. Лукомский причисляет тот же храм к произведениям «раннего московского барокко», чьи «приёмы и вкусы» дали вдали от центра России «причудливые и особенные формы»; он сравнивает его с храмами Сольвычегодска и Соликамска.2 Б. П. Денике в своей журнальной статье вводит термин «тобольское барокко»; к сожалению, никаких подробностей его позиции не известно.3

Грабарь И. Э. История русского искусства. История архитектуры. Т. 2. Допетровская эпоха. (Москва и Украина.) М., [1911]. С. 137 и ел.

Лукомский Г. И. Памятники старинной архитектуры России в типах художественного строительства. Ч. 1. Русская провинция. Пг., 1915. С. 92-93.

Статья (или книга) Б. П. Денике известна исследователям сибирской архитектуры исключительно по упоминанию в статье Д. А. Болдырева-Казарина; согласно устному омскому преданию, её экземпляр некогда хранился в Омске, где она вышла в 1919 г., но

Своеобразным итогом учёных размышлений начала прошлого века о сибирских храмах XVIII столетия стала небольшая, но очень содержательная статья Д. А. Болдырева-Казарина о народном искусстве Сибири.4 По его мнению, «зодчество всегда было народным искусством par excellence». Выходцы из северных российских губерний, составлявшие основное население Сибири, сохранили свои художественные навыки и позволили им расцвести в азиатской России «новым, пышным махровым цветом». Как главное свойство народного искусства Д. А. Болдырев-Казарин отмечает стремление к декоративности; особенностью Сибири он считает приложение декора только к оконным проёмам и карнизам. Безусловно, он имеет в виду всё ту же Крестовскую церковь, когда пишет, что только иногда, «и то под влиянием соседей», мастера «доходили в обработке стен до оргиастических безумств, разливая поток узорочья во всё многосаженное поле». Среди «соседских влияний» он выделяет «остяцкие, татарские и бухарские» для Западной Сибири и «буддийское» для Восточной, когда «некоторые детали монгольской и китайской архитектуры принимают знакомые формы кокошников». Отмечает исследователь и «большую и ценную работу украинцев»: по его словам, их постройки «растворились» в Сибири, но «старые архитектурные формы церквей» восприняли при этом «украинский принцип ярусности», а «в орнаментике стен появилось более чисто украинских кокетливых мотивов». Д. А. Болдырев-Казарин первым из исследователей предлагает периодизацию сибирской церковной архитектуры. Он считает, что вся она «укладывается» в период барокко, поскольку «классицизм не отметил себя в Сибири сооружениями в чистом стиле». Полагаю, что подобно В. В.

затем был списан и уничтожен из-за ветхости. В библиотеках Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени и Иркутска она отсутствует.

4 Болдырев-Казарин Д. Л. Народное искусство Сибири // Сибирская живая старина. Сб.2. Иркутск, 1924. С. 5-19.

Згуре5, Д. А. Болдырев-Казарин относит к барокко и русскую архитектуру XVII в. «В первый период истории церковного зодчества Сибири эпохи барокко <...> оно мало чем отличалось от барочного зодчества российского севера. Теперь же, со времени усвоения и переработки украинских мотивов, начинается второй период его истории.» Таким образом, начало XVIII в. практически совпадает с началом второго периода по Д. А. Болдыреву-Казарину — первые украинские постройки появляются в Сибири в конце 1700-х гг., — а под первый период подпадает архитектура XVII в. (тобольская София и храмы её круга) и первые соборы нарышкинского стиля (Верхотурье, Тюмень и др.). «Ещё позднее, — продолжает исследователь — под воздействием достаточно сильных восточных влияний, в зодчестве вырабатывается третий стиль, ... который можно было бы, пожалуй, назвать (условно) "монгольским"». Здесь речь идёт о Крестовской церкви и памятниках её круга, но также, вероятно, и об отмеченных, как упоминалось выше, «остяцкими, татарскими и бухарскими» влияниями храмах Ишима, Ялуторовска и Тары (автор не конкретизирует, о каких именно). Д. А. Болдырев-Казарин заключает, что наличие «многих черт, полных исключительного своеобразия», и «несомненность деятельного участия сибирского населения в переработке стиля при содействии местных климатических и иных условий» являются основаниями «на выделение особого сибирского барокко». Смыслом сибирского барокко являются для него именно черты «чисто азиатской экзотики», которые некогда «пришли с Востока в Ярославль и Москву», а потом через Русский Север и Сибирь вернулись «к своей колыбели».

Сформулированная в небольшой статье, концепция Д. А. Болдырева-Казарина оказала решающее влияние на историографию сибирской

См.: Згура В. В. Проблемы и историческая схема русского барокко. // Барокко в России. Под ред. Некрасова Л. И. М. 1926. С. 13-42.

архитектуры XVIII в., возобновившуюся только в 1950-е годы. Проблема «сибирского барокко» и его специфики становится центральной, а среди особенностей сибирского зодчества на первое место выходят восточные и, в меньшей степени, украинские влияния. Попытка рассмотреть сибирское каменное зодчество XVIII в. в целом была предпринята только двумя авторами — Т. С. Проскуряковой (Москва) и С. Н. Баландиным (Новосибирск). Остальные же, достаточно многочисленные работы последних десятилетий касаются архитектуры отдельных памятников или какого-либо из сибирских городов. Восстановить общие представления каждого из исследователей о сибирской архитектуре по случайным замечаниям (чаще всего дело обстоит именно так) трудно, часто и невозможно. Все без исключения сходятся, пожалуй, только в том, что понятие «сибирского барокко» относится к архитектуре храмов; в остальном точки зрения не совпадают. Ниже рассмотрены только наиболее аргументированные из них и только те, что касаются сибирской архитектуры в целом; мнения о конкретных памятниках приводятся в соответствующих главах диссертации.

В вышедшей в 1956 г. «Истории русской архитектуры» памятники Сибири XVIII в. не упоминаются вообще.6 Во «Всеобщей истории архитектуры» 1968 г. (раздел написан П. А. Тельтевским) появляются собор в Верхотурье и Крестовская церковь в Иркутске, но термин «сибирское барокко» отсутствует.7 Б. И. Оглы в своих работах 1970-х гг. определяет «сибирское барокко» как особую группу памятников в

архитектуре Сибири, представленных Иркутском и Тобольском. Он

6 История русской архитектуры. 2-е изд. М., 1956. 616 с.

7 Всеобщая история архитектуры. Т. 6. Архитектура России, Украины и Белоруссии
XIV — перв. пол. XIX вв. М, 1968. Под ред. П. Н. Максимова.

Оглы Б. И. Развитие композиционно-планировочной структуры городов Сибири — центров расселения. Дисс. д-ра арх. Новосибирск, 1973. С. 42.

считает неполными термины «московское» или «тобольское» барокко.9 По его мнению, влияние восточного (точнее, бурятского) декора на зодчество Иркутска выделяет последнее из архитектуры остальной Восточной Сибири.10 Б. И. Оглы также говорит о декоративных влияниях Москвы, Украины и, что особенно важно, о подобии объёмно-планировочных и декоративных решений Иркутска и городов Русского Севера — Тотьмы, Устюга и Сольвычегодска11; конкретных аналогий всем упомянутым влияниям и решениям он, однако, не приводит. Авторы книги об архитектуре Енисейского региона Б. В. Гнедовский и Э. Д. Добровольская избегают термина «сибирское барокко»; они пользуются понятием «барокко», относя его к памятникам Енисейска и Красноярска только после 1778 г.12

В 1980-е гг. появляются книги С. П. Заварихина и В. В. Кириллова, посвященные памятникам архитектуры Тобольска и Тюмени, где проблема барокко в Сибири впервые затрагивается достаточно подробно.13 Из точек зрения по вопросу о русском барокко С. П. Заварихин выбирает «узкую» датировку (1730-е - 1760-е)14, но считает возможным применить термин

9 Оглы Б. И. Архитектурные памятники Иркутска. // АН, 27 (1979). С. 168.

10 Ащепкова Е. А. Оглы Б. И. Архитектурные памятники Иркутска XVIII-XIX ст. //
Вопросы научно-методичской работы над сводом памятников истории и культуры
народов Сибири. Новосибирск, 1974. С. 117.

Оглы Б. И. Особенности архитектуры городов Восточной Сибири втор. пол. XVIII — н. XIX в. // Сибирские города XVII - нач. XX в. Новосибирск, 1981. С. 201.

12 Гнедовский Б. В., Добровольская Э. Д. Вверх по Енисею. М. 1980. С. 36-37, 42-43,
45,71.

13 Заварихин С. П. Ворота в Сибирь. М. 1981; Жученко Б. А., Заварихин С. П. Тюмень
архитектурная. Свердловск, 1984; Кириллов В. В. Тобольск. М. 1984; Заварихин С. П.
В древнем центре Сибири. М. 1987.

14 Заварихин С. П. Ворота... С. 125. По мнению Б. Р. Виппера (Русская архитектура
XVII в. и её историческое место // Виппер Б. Р. Архитектура русского барокко. М. 1978.
С. 15-28.), поддержанного А. А. Ароновой (Аронова А. А. Архитектурные связи

«тобольское барокко» в отношении декора тобольской Спасской церкви (1709-1713).15 Андреевскую (1744-1759) и нижний этаж Воздвиженской (1753-1761) церкви с их «массивными и лаконичными формами» С. П. Заварихин относит к раннему этапу16; но в одновременной им Михайло-Архангельской церкви (1745-1749) «стилистика барокко проявилась гораздо отчётливее, причём именно в "тобольском варианте"»17. На время около 1750 г. приходится «самый разгар» стиля18; его эстетике («игриво-лёгкие, даже вычурные формы») «полностью соответствуют» верхний этаж и колокольня Воздвиженской (до 1761—1784), а также Захарьевская (1759-1776) церковь.19 Позже «влияние утверждающегося классицизма внесло наконец свои "успокаивающие" черты в архитектурное барокко Тобольска» , чему служит примером Петропавловская церковь (1768-

"J 1

1780) . В. В. Кириллов также видит в Спасской церкви «раннее предвосхищение местного сибирского барокко»22. Рождественская (1751— 1762), Никольская (до 1714—1743) и Богоявленская (1737-1744) церкви «ещё удерживают черты архитектуры петровского времени»,

России с Северной Европой поел. четв. XVII - пер. четв. XVIII вв. Автореф. канд. дисс. М. 1993), нарышкинский стиль представляет собой вариант т. н. «северного маньеризма» («нарышкинское» или «московское»). Эта точка зрения представляется наиболее обоснованной из всех существующих, поэтому в данной диссертации разделению понятий «нарышкинский стиль» и «барокко» будет придаваться особое значение.

15 Заварихин С. П. В древнем... С. 136.

16 Там же, с. 156-157.

17 Там же, с. 183-184.

18 Заварихин С. П. Ворота... С. 63.

19 Заварихин С. П. В древнем... С. 156-157.

20 Там же.

21 Там же, с. 132.

22 Кириллов В. В. Тобольск. М. 1984. С. 104.

Архангельская, Воздвиженская и Захарьевская «знаменуют кульминацию барокко», а Пятницкая (1754—1775) «предвещает его скорый закат».

«Сибирское барокко» стало центральной темой ряда исследований Т. С. Проскуряковой.24 Исследователь считает этот термин «достаточно условным», но тем не менее «определяющим сущностную сторону явления в художественной жизни Сибири». Для Т. С. Проскуряковой «сибирское барокко» — это сочетание «общерусских традиций, синтезирующих черты стиля, и местных художественных вкусов, отражающих влияния восточноазиатских форм и сибирских традиций» (как деревянного, так и каменного зодчества) , «связующее звено между высоким барокко и народным творчеством»28. Эта «определённая художественная

целостность» объединяла «очень разнообразные по своим образно-художественным и декоративно пластическим решениям» памятники30. «Традиционные основы русского сибирского зодчества» соединились здесь с «украинско-московскими стилевыми новациями» и «восточно-азиатскими декоративными архитектурными мотивами» . Выделяя два «субрегиональных типа» — западносибирский (Тобольск, Тюмень) и восточносибирский (Иркутск), — учёный, вслед за Д. А. Болдыревым-

^ Там же, с. 108.

Особенности «сибирского барокко». // АН, 27 (1979). С. 147-160; О традиционализме в монументальной архитектуре Сибири XVIII в. // АН, 34 (1986). С. 113-124; К характеристике монументальной архитектуры Западной Сибири XVII-XVIII вв. // АН, 35 (1988). С. 53-63; Черты своеобразия архитектуры Сибири XVIII в. // АН, 40 (1996). С. 70-74.

25 Проскурякова Т. С. Черты... С. 70.

26 Там же, с. 74.

27 Там же, с. 71.

28 Проскурякова Т. С. О традиционализме... С. 124.

29 Там же, с. 74

30 Проскурякова Т. С. Особенности... С. 158.

31 Проскурякова Т. С. Черты... С. 72.

Казариным, подчёркивает значимость иркутского зодчества, с его привнесёнными коренными народами яркими чертами: «Лишь в Крестовоздвиженской иркутской церкви сибирское барокко проявилось во всей полноте и разнообразии культурно-семантических и этно-стилистических напластований.» В качестве начальной даты «сибирского барокко» Т. С. Проскурякова предлагает 1710-е (тюменский Троицкий монастырский собор)33, 1720-е34, 1730-е35 и 1740-е - 1750-е годы36. Его «полный триумф» приходится на 1740-е - 1760-е годы , окончание — на 1790-е38 и 1820-е годы39. Стиль первой половины века отличается плоскостной трактовкой декора, второй трети — «глубокой светотеневой пластикой стен».40

Для А. Ю. Каптикова, автора многочисленных работ по каменной архитектуре XVIII в. Русского Севера, Вятки и Урала, Сибирь не была предметом специального исследования; тем не менее он высказал ряд важных соображений по проблеме «сибирского барокко». Последнее является для него одной из региональных архитектурных школ — наряду с устюжской, вятской и уральской, — сущность которых состоит в «том или ином соотношении местного варианта "московского барокко" и самобытно

32 Там же, с. 73.

Проскурякова Т. С. Особенности... С. 147.

34 Там же, с. 147; Проскурякова Т. С. Черты... С. 73.

35 Проскурякова Т. С. О традиционализме... С. 121.
Проскурякова Т. С. К характеристике... С. 53.

37 Проскурякова Т. С. Особенности... С. 147.

38 Проскурякова Т. С. К характеристике... С. 53.

39 Проскурякова Т. С. Черты... С. 73.

Там же, с. 74. Характеристики представляется хронологически сомнительными, поскольку в качестве примеров первой половины века приводятся тобольская Андреевская церковь (1744-1759) и собор Троице-Селенгинского монастыря (1785-1800, ошибочно датируется автором 1748-1756 гг.), а стиль второй трети XVIII в. определяется по памятникам, сооружённым в диапазоне между 1741 и 1807 годами.

прочтённых элементов петровской, иногда и елизаветинской архитектуры»41. Среди этих школ только сибирской свойственна «барочная переусложнённость форм»42. Черты барокко появляются в Сибири уже в 1700-е гг., к середине XVIII в. формируется «сибирское барокко» как «местный вариант барочного стиля», смесь древнерусского и украинского зодчества, а также черт восточного происхождения.43 А. Ю. Каптиков выделяет две школы — Тобольск («втянувший в свою орбиту территорию соседнего Зауралья»44) и Иркутск. Первая претерпела в 1760-е годы сильное влияние «елизаветинской» архитектуры; во второй, наряду с элементами, аналогичными устюжским и тотемским, многое «навеяно буддийской архитектурой»45.

В 1990-е годы архитектура сибирских храмов XVIII в. впервые удостаивается отдельной монографии и специального упоминания в общей истории русского зодчества. Первая, и пока единственная монография о каменных храмах Сибири XVIII в. принадлежит перу С. Н. Баландина. Это своего рода аннотированный каталог храмов, но в его заключении автором высказан ряд важных соображений общего характера. По его мнению, термин «сибирское барокко» «не отражает совершенно архитектурного содержания»46 храмового зодчества Сибири XVIII в. «Более правильно его можно было бы определить как "ретроспективный декоративизм", соотнося его с архитектурой XVII в., а не с русским барокко столиц и

Каптиков А. Ю. Каменное зодчество Русского Севера, Вятки и Урала XVIII в. Свердловск, 1990. С. 159.

4 Каптиков А. Ю. Региональное многообразие архитектуры русского барокко. МЛ986. С. 59

43 Там же, с. 43.

44 Там же, с. 31.

45 Там же, с. 46.

4 Баландин С. Н. Культовое каменное зодчество Сибири в XVIII в. Новосибирск, 1994. С. 109.

ближайшей к ним провинции» . Исследователь считает, что, несмотря на

существование «некоторых региональных особенностей в зодчестве

/ Западной и Восточной Сибири», они «не выходят за стилевой предел

общности всего культового зодчества Сибири XVIII в.» , поскольку в Сибири не было «постоянных кадров строителей и зодчих», не было и «местных школ зодчества, придерживающихся определённых традиций и профессиональных концепций».49 В новом учебнике по истории русской архитектуры (раздел написан Т. А. Славиной и В. И. Пилявским) из всех провинциальных школ барокко только сибирская заслужила описания и упоминания сразу несколько памятников. «Её самобытность позволяет говорить о сибирском барокко как о явлении оригинальном и сильном», в котором скрещиваются влияния Русского Севера, Украины, Петербурга и «восточные художественные традиции, связанные с буддизмом и ламаизмом».50 Наконец, необходимо упомянуть небольшая статью Е. И. Кириченко, где «сибирское барокко» (вместе с другими региональными школами XVIII в.) впервые осмысляется в общемировом контексте — как последний этап поствизантийской архитектуры.51

Итак, существует немало работ, так или иначе ставящих вопрос о периодизации и стилистической принадлежности сибирских храмов XVIII в.. Тем не менее, нет однозначности ни в стилистическом определении сибирской архитектуры (вся ли она барочная?), ни в её периодизации, ни в выделении местных школ (каковы границы Западной и Восточной Сибири,

Там же.

48 Там же, с. 108-109.

49 Там же, с. 109.

5 История русской архитектуры. Под ред. Ю. С. Ушакова и Т. Л. Славиной. СПб, 1994. С. 326.

51 Кириченко В. И. Является ли архитектура «сибирского барокко» действительно архитектурой барокко? К проблеме стиля в архитектуре русской провинции XVIII -пер. пол XIX века. // Барокко в России. М. 1994.С. 36-46.

больше общего или различного между ними?). Очевидно, что метод определения стиля и развития сибирского зодчества по особенностям «ключевых» памятников — среди которых Крестовская церковь с её завораживающим исследователей декором всегда значила едва ли не больше всех остальных вместе взятых, — без серьёзного внимания к точному моменту и месту создания храмов (категории «Западная — Восточная Сибирь», «начало — середина — конец века» при тысячекилометровых расстояниях и измеряемых десятками лет сроках возведения памятников слишком приблизительны) бесперспективен. К сожалению, в единственной работе, опирающейся на достаточно представительный круг памятников, — книге С. Н. Баландина — нет выводов, помимо самых общих. Поэтому анализ максимального, по возможности, числа сибирских храмов, выделение групп памятников, связанных друг с другом стилистикой (работой мастеров одной артели) и/или иконографией (ориентация на один и тот же образец), представляется насущно необходимым шагом для определения архитектурных форм, общих для всех сибирских храмов или свойственных местным группам памятников. Только на основе подобного анализа можно делать выводы о характере и периодизации рассматриваемого «фрагмента» сибирской архитектуры в целом.

В диссертации исследуется около 120 каменных храмов, построенных в течение XVIII в. или в самом начале XIX в. Большая часть — более трёх четвертей52 — дошедших да нашего времени памятников была обследована автором, труднодоступность других сделала невозможным личное ознакомление. Формы несохранившихся храмов восстанавливались по публикациям и материалам архивных и музейных фондов, а также частных коллекций (как в Сибири, так и в Москве и Санкт-Петербурге). Для городов удалось собрать достаточно полные

46 из 60.

изобразительные материалы , фотографий же большей части сельских памятников обнаружить не удалось. К счастью, в Сибири сельское строительство (за немногими исключениями) развернулось только в последней трети XVIII в., и потому об архитектуре предьщущего периода полное впечатление можно составить на основе городских храмов, тем более что именно они определяли пути развития архитектуры. Полный материал по сельским памятникам опубликован только по Иркутской епархии (Приангарье и Забайкалье); на её примере будет рассмотрена судьба традиционного сибирского каменного храмостроительства в эпоху классицизма.

Нижняя хронологическая граница диссертации — 1700 г. — совпадает с началом столетия и определяется строительством первого каменного храма Сибири в нарышкинском стиле (Благовещенского собора в Тюмени). Каменное строительство началось в Сибири в 1680-е годы, однако немногочисленные постройки XVII в.54 не оказали влияния на стилистику храмов 1700-х годов. Существенным рубежом были 1720-е годы, когда в связи с петровским указом 1714 г. в Сибири практически прекратилось каменное строительство. Его возрождение в 1730-е годы связано с постепенным расширением географии построек и совпадает с таким важным событием, как разделением основанной ещё в 1621 году Сибирской епархии на Тобольскую и Иркутскую (1727 г.). Представляется, что подобное разделение если и не предопределило, то свидетельствовало

В городах Сибири на 1800 г. существовало (действовало или строилось) около 100 храмов; удалось найти изображения 80 из них.

54 В XVII в. каменное строительство велось только в Тобольске и Абалаке. Оно началось с комплекса «Софийского дома» (митрополичьего двора), к которому примыкали Софийский собор (1681-1686) с колокольней (1683-1685). Затем были возведены храм Знамения в селе Абалак (1683-1691), Спасо-Преображенский собор Знаменского монастыря (1685-1691) и городской Троицкий собор (1691-1694), а также приходская Богоявленская церковь (1690-1691) в Тобольске.

о расхождении в путях развития сибирских регионов. Развитие сибирской архитектуры с начала столетия и до введения в действие упомянутого указа рассмотрено в первой главе (условные даты — 1700-1730). Зодчество Сибири после возобновления каменного строительства и до исчезновения форм барокко под влиянием классицизма (этот процесс начался в тогдашних сибирских столицах — Тобольске и Иркутске — ещё в 1770-е годы, но в сельской местности затянулся едва ли не до середины XIX века; условно период обозначается как 1730-1800) исследуется в следующих трёх главах, выделенных по территориальному принципу. Во второй рассматриваются храмы Западной Сибири (по Иртышу, Тоболу и их притокам), в третьей — центральный сибирские земли (по Томи и Енисею), в четвёртой — архитектура Восточной Сибири (вокруг Байкала, по Ангаре и Селенге). Особенности и наличие материала вносят, конечно, определённые коррективы. В диссертации рассматривается только архитектура русского старожильческого населения; за её пределы выводятся памятники, сооружавшиеся на вновь осваиваемых территориях — крепостях Новоишимской, Иртышской и Колыванской оборонительных линий, а также алтайских заводских поселениях — по столичным проектам, обычно под руководством инженеров или геодезистов. С другой стороны, почти не затрагиваются храмы двух наиболее отдалённых сибирских регионов — поселений в бассейнах Амура (Нерчинск) и Лены (Киренск, Якутск), — поиск материалов по которым не принёс серьёзных результатов. В заключении диссертации представлена общая картина процесса развития сибирского каменного храмостроения XVIII в., а также его периодизация. Предложены территориальные и хронологические границы региональных школ, определены их стилистические особенности и соотношение с развитием архитектуры тех регионов, которые оказали на них влияние (Тотьма, Устюг, Вятка, Урал). Специальное место уделено вопросам терминологии и, в первую очередь, понятию «сибирское барокко». В качестве приложения составлен список каменных храмов

Сибири XVIII в. (см. приложения 1 и 2), а также сибирских архиереев (приложение 3).

Предметом анализа являются объёмно-пространственные композиции и фасадные композиции, а также декор храмов. Сразу необходимо отметить, что в диссертации не приводятся и не анализируются планы; это объясняется тем, что все храмы Сибири XVIII в. (за единичными исключениями55) имеют один и тот же план — это бесстолпные сооружения с трапезной и колокольней по оси. Также приходится отказаться от анализа внутренних пространств храмов. Современная сохранность памятников такова, что во всей Сибири сохранился только один (!) интерьер, дошедший до нас от XVIII в. со всем своим убранством — это знаменитая Крестовская церковь в Иркутске. Ещё несколько храмов сохранили интерьеры отчасти, в основном в переделках XIX в. Но даже если говорить лишь о внутреннем пространстве, то и оно мало где уцелело: многие храмы лишены венчающих частей или верхних этажей целиком. Восстановление же внутренних пространств по изображениям практически невозможно, поскольку фотографии интерьеров ограничиваются почти исключительно иконостасами. О том, чтобы на основе анализа доступных нам интерьеров — в натуре или по изображениям — делать какие-либо обобщения, не может быть и речи. Добавим, что вынужденное ограничение внешними формами вообще характерно для исследований о региональных школах XVIII в.56. Итак, в центре внимания оказываются особенности объёмных построений, расположение и элементы декора фасадов. Особенно важен вопрос об

Постройки украинских мастеров начала XVIII в. — тюменский Троицкий монастырь, а также тёплый собор и два приходских храма в Тобольске. 56 См., например: Каптиков A. IO. Каменное зодчество Русского Севера, Вятки и Урала XVIII в. Свердловск, 1990; Галашевич А. А. Культовая архитектура Тверского края XVIII в. (к проблеме местных традиций зодчества). Автореф. канд. дисс. М., 1983.

образце храма, выбором которого часто объясняется применение тех или иных архитектурных форм.

Датировки ряда памятников проверены по архивным данным, многие уточнены. Осуществить архивную проверку всех дат (их не одна сотня) было невозможно практически, поэтому многие храмы датируются по литературе. В случае расхождений, предпочтение отдаётся наиболее авторитетным и основанным на архивных данных исследованиям, а также тем датам, которые подтверждаются датировками в заглавиях архивных дел. Варианты и подробности датировок даются в основном тексте диссертации, в приложениях даны только годы начала и окончания строительных работ.

В диссертации использованы материалы архива Института истории материальной культуры Российской Академии наук в Санкт-Петербурге (Архив ИИМК РАН), Государственного учреждения Тюменской области Государственного архива в г. Тобольске (ГУТО ГАТ), фототеки Государственного музея истории архитектуры им. А. И. Щусева, Отдела Свода памятников архитектуры и монументального искусства России Государственного института искусствознания, а также архива Института «Спецпроектреставрация» (Москва), центров по охране памятников в Иркутске, Нерчинске, Омске, Тюмени, Улан-Удэ и Чите, музеев Верхотурья, Екатеринбурга, Енисейска, Ишима, Нерчинска, Новосибирска, Тобольска, Томска и Тюмени. В рамках работы над диссертацией автором были обследованы и фотофиксированы памятники на территории республик Бурятия и Коми, Красноярского края, Архангельской, Вологодской, Иркутской, Кемеровской, Кировской, Костромской, Курганской, Нижегородской, Новосибирской, Омской, Пермской, Свердловской, Томской, Тюменской и Читинской областей, Агинского Бурятского автономного округа, а также в Киеве, Чернигове (Украина) и Петропавловске (Казахстан).

Подобные работы
Шелегович Наталия Максимовна
Художественный феномен рококо в контексте стилевой эволюции европейской архитектуры XVIII века
Блинова Елена Константиновна
Ордерные формы и ордерные композиции в архитектуре Петербурга XVIII века
Митрофанова Наталья Юрьевна
Становление искусства шелкоткачества в России в XVIII веке в контексте европейской культуры
Мишина Елена Александровна
Московская школа гравюры XVII - начала XVIII века. Истоки сложения стиля русской народной картинки
Трощинская Александра Викторовна
Орнаментальный и цветочный декор русского фарфора последней трети XVIII века
Вдовин Геннадий Викторович
Становление "Я" в русской культуре XVIII века и искусство портрета
Касторская Татьяна Михайловна
Особенности портретных галерей провинциальных дворянских усадеб второй половины XVIII века Костромской и Ярославской губерний
Ландер Инга Георгиевна
Репродукционная гравюра и книжная графика в английском искусстве XVIII века
Борщ Елена Викторовна
Французская книжная иллюстрация XVIII века
Яковлева Светлана Анатольевна
Хогарт и английская графическая школа XVIII века: проблемы развития авторской и репродукционной гравюры

© Научная электронная библиотека «Веда», 2003-2013.
info@lib.ua-ru.net