Электронная библиотека Веда
Цели библиотеки
Скачать бесплатно
Доставка литературы
Доставка диссертаций
Размещение литературы
Контактные данные
Я ищу:
Библиотечный каталог российских и украинских диссертаций

Вы находитесь:
Диссертационные работы России
Филологические науки
Русская литература

Диссертационная работа:

Белянин Михаил Юрьевич. Художественная антропология позднего Л.Н. Толстого : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.01.01 / Белянин Михаил Юрьевич; [Место защиты: Лит. ин-т им. А.М. Горького].- Липецк, 2007.- 193 с.: ил. РГБ ОД, 61 07-10/1430

смотреть содержание
смотреть введение
Содержание к работе:

Введение

Глава I. Концепция человека в творческом сознании позднего Л.Н.Толстого

1.1. Проблема художественной антропологии в литературоведении 21

1.2. Концепция человека позднего Л.Н. Толстого: духовный смысл и
христианский компонент 57

І.З.Актуальньїе вопрсы толстоведения в свете художественной
антропологии 76

Глава II.Специфика художественного воплощения человека в творчестве позднего Л.Н. Толстого

2.1.Человек в творческом сознании Л.Н. Толстого: художественная
методология 97

2.2. Художественная логика судеб героев романа Л.Н. Толстого «Анна
Каренина» 106

  1. Идея Воскресения в прозе Л.Н. Толстого позднего периода 130

  2. Мотив стихии в художественном мире драмы Л.Н. Толстого «Живой труп» 150

2.5 Психология самообольщения в повести Л.Н. Толстого «Дьявол» 159

Заключение 167

Библиография

Введение к работе:

Христианское основание русской литературы долгое время оставалось вне поля зрения исследователей, так что переосмысление и обновление подходов к предмету изучения, ставшее основной теоретической задачей «постсоветского» литературоведения, обозначает перспективу освоения духовного подтекста русской литературы, ибо «чем меньше внимания к христианской проблематике в отечественной классике, тем очевиднее опасность исчезновения из поля зрения ученого целых пластов художественной мысли и вольного и невольного смещения смысловой иерархии»1, детерминированной внутренним сюжетом отечественной словесности - духовным преображением человека2. Освоение закономерностей и специфики преломления духовной традиции русской культуры, христианской по своим истокам и содержанию, в художественном творчестве русских писателей вписывается в контекст изысканий по проблеме научной концепции истории русской литературы, в свете которой учитываются категории национального миропонимания и духовные доминанты авторского сознания. На данном научном направлении достигнуто немало4,

Тарасов Б. Где искать бесов? Сегодняшние размышления о Достоевском // Литературная газета.-1991.- 13 ноября.-СП

2 См. обитом: Чернов А.В. Архетип блудного сына в русской литературе XIX века // Еван
гельский текст в русской литературе XVIII-XX веков. - Петрозаводск, 1994. - С. 151-158.

3 Актуализация национального своеобразия русской литературы обусловила необходимость
создания этнопоэтики. См. об этом: Захаров В.Н. Православные аспекты этнопоэтики рус
ской литературы // Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX веков. - Петроза
водск, 1998.-С. 5-50.

См. об этом: Есаулов И.А. Категория соборности в русской литературе. - Петрозаводск, 1995; Он же. Пасхальность русской словесности. - М., 2004; Он же. Христианский реализм как художественный принцип Пушкина и Гоголя // Гоголь и Пушкин: Четвертые Гоголевские чтения. - М., 2005. - С. 100-108; Евангельский текст в русской литературе XVIII - XX веков. - Петрозаводск, 1994-2005; Христианство и русская литература. - СПб., 1994-2002; Русская литература XIX в. и христианство. - М., 1997; Звозников А.А. Гуманизм и христианство в русской литературе XIX века. -Минск, 2001; Кабанков Ю. Одухотворение текста. Литература в контексте религиозного сознания. - Владивосток, 2006; Пушкинская эпоха и христианская культура: Вып.1-8. - СПб, 1993-1995; Одиноков Г.В. Русские писатели XIX века и духовная культура. - Новосибирск, 2003; Воропаев В.А. Духом схимник сокрушенный...: Жизнь и творчество Н.В. Гоголя в свете Православия. - М., 1994; Непомнящий B.C. Пушкин. Русская картина мира. - М., 2000; Мельник В.И. «Обломов» как православный роман // И.А. Гончаров. Материалы Международной конференции, посвященной 185-летию со дня рождения И.А. Гончарова. - Ульяновск, 1998. - С. 143-158.

проделана определенная работа, сводящаяся к новому прочтению русской классики. Внимание к религиозно-нравственным аспектам художественных исканий писателей носит устойчивый характер, что продиктовано изменением литературоведческой аксиологии - системы исследовательских приоритетов, предполагающих «осознание христианского (а именно - православного) подтекста»1 как «общего знаменателя, конституирующего единство русской культуры»2. Все это выявляет перспективы разрешения кризиса адекватности, связанного с несоответствием системы аксиологических координат исследования и аксиологии объекта изучения. Углубление представлений о христианском содержании художественного наследия русских писателей предполагает расширение литературоведческого горизонта понимания человека - носителя и хранителя религиозного идеала и предмета и объекта искусства слова во всей его полноте и онтологической значимости. Формирующееся в науке направление исследования художественной антропологии подчинено освещению человека в литературоведческом дискурсе, что достигается уяснением системно-целостного единства авторской концепции человека и художественных приемов и специфики ее воплощения в произведениях искусства слова. Однако в литературоведении лишь формируются подходы к адекватному истолкованию специфики художественного воплощения человека в искусстве слова: «Современная наука пока мало успела в изучении центральной проблемы литературно-художественной антропологии - целостного (курсив наш. - М.Б.) человека, его природы и структуры» . П.А. Флоренский еще в первой трети XX в. обратил внимание на то, что «научное мировоззрение и качественно и количественно утратило тот основной масштаб, которым определяются все наши масштабы: самого человека»*. Так что пристальное внимание к антропологическому

Есаулов И.А. Литературоведческая аксиология: опыт обоснования понятия // Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX веков. - Петрозаводск, 1994. - С. 379.

2 Есаулов И.А. Пасхальный архетип в поэтике Достоевского // Евангельский текст в русской
литературе XVIII-XX веков. - Петрозаводск, 1998. - С. 356.

3 Удодов Б.Т. Пушкин: художественная антропология. - Воронеж, 1999. - С. 9.

4 Флоренский П.А. Собр. соч.: В 2 тт. Т.2. - М, 1990. - С. 40.

компоненту гуманитарного знания1 на рубеже XX и XXI вв. было предопределено всем ходом развития научной мысли2 и нашло свое отражение в изучении творчества русских писателей в контексте христианской культуры.

Очевидно, что изучение художественной антропологии становится одним из продуктивных направлений науки об искусстве слова, активно разрабаты-ваемым в последние годы воронежской филологической школой , сводящимся к прояснению характера связи христианской традиции и своеобразия художественного мира русских писателей в опыте художественного освоения феномена человека. Однако необходимо признать, что данное направление находится в стадии становления, а потому и термин «художественная антропология» отсутствует в «Литературной энциклопедии терминов и понятий» (М., 2001) и им не в полной мере оперируют теоретики литературы.

См. об этом: Москвина P.P., Мокроусов Г.В. Человек как объект философии и литературы. - Иркутск, 1987; Человек в зеркале наук: Труды методологического семинара «человек» / Под ред. А.О. Бороноева. - Л., 1991; Человек: образ и сущность. - М., 1991; Человеческий фактор в языке: Языковые механизмы экспрессивности / Отв. ред. Н.В. Телия. - М., 1991; Человеческий фактор в языке: Коммуникация. Модальность. Дейксис / Отв. ред. Т.В. Булы-гина. - М., 1992; Белик А.А. Культурология. Антропологические теории культур. - М., 1999; Барулин B.C. Российский человек XX веке. Потери и обретение себя. - СПб., 2000; Антропоцентризм современной лингвистической ситуации: Сб. статей. - Липецк, 2002 Художественная антропология русской литературы XIX-XX вв. // Антропоцентрическая парадигма в филологии: Материалы международной научной конференции. - Ставрополь, 2003. - ч.І. - Литературоведение. - С. 117-359; Человек: образ и сущность. Ежегодник, 2003. Слово и культура. - М., 2003; Православное учение о человеке. - М.-Клин, 2004; Русская антропологическая школа: Труды. Вып. 2. - М., 2004.

Подобную специализацию современных литературоведческих исследований предвидел В.В. Кожинов: «Нам не раз придется говорить о литературных явлениях, так или иначе основанных на христианских понятиях и образах» (Кожинов В.В. «И назовет меня всяк сущий в ней язык...»: Заметки о духовном своеобразии русской литературы // Наш современник. -М., 1981.-№11.-С. 158).

См. об этом: Удодов Б.Т. Художественная антропология в русской литературе XIX в. (итоги и проблемы) // Ведущие научно-педагогические коллективы. - Воронеж, 2003. - С. 467-478. В 2004 г. при кафедре русской литературы Воронежского ГУ была создана научно-практическая лаборатория «Проблемы литературно-художественной антропологии». В книге А.А Подорого «Мимесис. Материалы по аналитической антропологии литературы. Т. 1. Н. Гоголь, Ф. Достоевский» (М., 2006) предпринята первая попытка обобщения и систематизации наблюдений над художественным воплощением концепции человека в русской классике. Также следует указать на внимание к обозначенной научной проблеме липецких специалистов. См. об этом: Русская литература и эстетика XIX - начала XX в.: Проблема человека. Сб.1 / Отв. ред. В.А. Сарычев. -Липецк, 1999; Русская литература и философия: постижение человека: Материалы Всероссийской научной конференции / Отв. ред. В.А. Сарычев. - Липецк, 2002; Русская литература и философия: постижение человека: Материалы Второй Всероссийской научной конференции: В 2 ч. / Отв. ред. В.А. Сарычев. - Липецк, 2004.

В свете обновления литературоведческой аксиологии мы предполагаем
расширить и углубить понимание утверждающегося в науке об искусстве слова
понятия художественная антропология. В литературоведческом дискурсе че
ловек познавался исследователями, унаследовавшими доминантные установки
советского литературоведения, как образ - всеобщая категория искусства, ак
туализирующая его коннотативную функцию в художественной системе произ
ведения и изолированность от авторского мировидения. В связи с этим мы раз
личаем образ человека в искусстве слова как литературоведческую категорию и
авторскую концепцию человека (понимание человеческой сущности, восходя
щее к духовной традиции отечественной культуры и определяющее творческую
индивидуальность писателя), воплощающуюся художественно-

изобразительными средствами. Системно-целостное единство авторской концепции человека и подчиненных ее воплощению художественно-изобразительных средств предполагает научное освещение феномена человека в плане художественной антропологии писателя, осваивающей человека во всей полноте его духовной природы. Мы ставим задачу прочитать, учитывая обозначенный вектор методологии исследования, произведения позднего Толстого, вызывающие по-прежнему споры и интерпретируемые явно неоднозначно.

Устойчивое внимание к творческому наследию Толстого, художника и мыслителя, обусловлено тем, что и в начале XXI столетия оно остается существенным фактором отечественной духовной культуры: «Как бы мы ни спорили с Толстым, как бы резко ни отвергали его "ответы" на поставленные им "вопросы", само отношение Толстого к этим вопросам и к поискам ответов на них не может не отозваться в нашей душе животворным катарсисом ее нравственного обновления» . И в связи с этим особый интерес представляет позднее творчество писателя, которое является опытом религиозно-философского и художественного освоения человека в условиях нравственно-социального кризиса рубежа XIX-XX веков. Несмотря на восстановление в современном литературоведении интереса к наследию позднего Толстого, следует признать, что в науке нет об-

Виноградов И. Критический анализ религиозных взглядов Л.Н. Толстого. - М., 1981. - С. 3.

щепризнанной концепции творчества писателя, так что «до сего дня всякий раз, когда мы хотим взять Толстого как итог, он оказывается проблемой» . За прошедшие годы, отмеченные обновлением историко-литературного контекста и сменой литературоведческой аксиологии, в толстоведении не произошло существенных перемен, на что указывает М.В. Строганов в рецензии на монографию И.Ю. Лученецкой-Бурдиной «Особенности индивидуального стиля Л.Н. Толстого в 1870-1890 годы» (Ярославль, 2001): « <...> если с Толстым по «Войну и мир», в общем-то, и так все ясно, то дальше сложнее. Мы давно уже вышли из плена оценок позднего Толстого, данных В.И. Лениным, но мы до сих пор еще не нашли адекватного решения вне ленинской фразеологии» . В связи с этим напоминание В.Б. Ремизова о том, что мы еще «не имеем разработанной концепции <...> мировоззрения позднего Толстого»3, не потеряло своей актуальности и отражает состояние современного толстоведения, обратившегося к осмыслению творческих исканий писателя в поздний период во всей их полноте и неоднозначной сложности.

В связи с этим вполне очевидно, что творчество позднего Толстого «нуждается в новых подходах, непредвзятом прочтении»4, что предполагает разрешение острых проблем его истолкования, ибо писатель, представленный наукой как «адвокат стомиллионного земледельческого народа» и призывавший

Бабаев Э.Г. Лев Толстой: итог или проблема»? // Связь времен: Проблемы преемственности в русской литературе конца XIX - начала ХХвека. - М, 1992. - С. 75. На настоятельную потребность преодоления стереотипности подходов в работах о творчестве Толстого указывала Л.Д. Опульская в обзоре статей и комментариев в Юбилейном издании ПСС (См.: Литературное наследство. Т. 69. Кн. 2. - М, 1961. - С. 521-523), а также А.Б. Тарасов, отметивший, что творческое наследие Толстого по-прежнему представляет собой «серьезную духовную и научную проблему» (Тарасов А.Б.. В поисках высшей правды // Литературная учеба. - М., 2001.-№6.-С. 82).

2 Новое литературное обозрение. - М., 2003. - №5. - С. 385.

3 Ремизов В.Б. Л.Н. Толстой: диалоги во времени. - Тула, 1998. - С. 121. Как отмечает иссле
дователь, невостребованность философских и религиозно-нравственных исканий Толстого
стала следствием «недостаточного уровня культуры <...> общества» (Там же. - С.271), чем и
обусловлена неразработанность подходов к изучению наследия художника и мыслителя,
адекватных его нравственному пафосу.

Опульская Л. Художественное Евангелие от Льва Толстого // Толстой Л.Н. Божеское и человеческое: произведения 1903-1910 гг. - М., 1994. - С. 8.

исключительно «к активной борьбе со злом» , открывается как художник, для которого главным критерием художественности является «внутренняя работа души»2.

Одна из наиболее значимых и актуальных проблем современного толсто-ведения - это уяснение соотнесенности творчества Толстого с христианской традицией духовной культуры. Нам представляется целесообразным в плане изучения художественной антропологии позднего Толстого сосредоточить свое внимание не на расхождении воззрений Толстого на человека и мир с православным вероучением, считая это предметом специального философского или богословского исследования, но обратиться к вдумчивому и взвешенному осмыслению христианского компонента художественных исканий писателя, укорененных по своим истокам и содержанию в христианской культуре. Мы признаем как непреложный факт неустанное стремление Толстого, художника, мыслителя и общественного деятеля, к утверждению христианского идеала в земной жизни человека, что так или иначе близко христианской эсхатологии и отвечает насущным духовным потребностям русского человека. В этой связи положение И.А. Есаулова о христианской доминанте отечественной духовной культуры принимается нами как исходное методологическое обоснование исследования, посвященного специфике художественного воплощения концепции человека в позднем творчестве Толстого.

К сожалению, необходимо признать, что в сегодняшнем литературоведении оформилось весьма тенденциозное направление, признающее христиан-

Осмоловский О.Н. Достоевский и русский психологический роман. - Кишинев, 1981. - С. 147.

2 Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: В 90 тт. Т. 29. - М., 1954. - С. 210. В дальнейшем ссылки на
это издание даются в тексте с указанием тома и страницы. Т.А. Ергольская отметила в своем
дневнике пристальное внимание Толстого, еще студента, к человеку как таковому: «Он ду
мает только о том, как углубляться в тайны человеческого существования» (Цит. по: Гусев
Н.Н. Лев Николаевич Толстой. Материалы к биографии с 1828 по 1855 год. - М., 1954. - С.
198).

3 Как заметил исследователь, «русская классика XIX века, обогатившись художественными
открытиями Нового времени, смогла создать шедевры, которые как в тексте, так и в своих
подтекстах наследуют трансисторической христианской традиции в понимании мира и че
ловека» (Есаулов И.А. Христианский реализм как художественный принцип Пушкина и Го
голя // Гоголь и Пушкин: Четвертые Гоголевские чтения. - М., 2005. - С. 105).

скую традицию значимой и ценной для адекватного понимания отечественной культуры, но отказывающее в причастности к ней большинству выдающихся русских писателей. Обращение к духовному подтексту их произведений обусловлено стремлением дискредитировать художника, которому вменяется в вину уже не спор с эстетикой критического или же социалистического реализма, но расхождение с христианскими основами понимания мира и человека. Подобное редуцированное прочтение подменяет предмет литературоведческого исследования, который соотносится уже не с функционированием в тексте «аскетических идеалов», а с несоответствием идеи художественного произведения этим самым идеалам, точнее - недостаточной идейной (теперь уже «христианской») чистотой. Игнорируя духовное богатство и содержание русской классики и заметно сужая поле зрения исследователя, подобный начетнический подход является по сути версией позитивистского литературоведения , в свете которого вопрос о христианском подтексте русской литературы, в частности творчества Толстого, даже не обозначается. Так, A.M. Любомудров, критически оценивая работы последних лет о русской классике и дистанцируясь от православного типа духовности, усвоенного художественной традицией отечественной классики, отмечает: «Православным произведением может считаться такое, художественная идея которого включает в себя необходимость воцерковления для спасения <...> Только если в художественном мире главными ценностями остаются Бог и спасение, понимаемое как спасение в Церкви, можно говорить о православности творчества писателя»2.

Мы полагаем, что экстраполяция нового литературоведческого клише с заведомо известным результатом на «корпус художественных текстов» вряд ли корректна, и ставит под сомнение адекватность полученных результатов, на основании которых «высокомерный отказ писателям в причастности их творчест-

Термин предложен В.А. Котельниковым. (Он же. Христианский реализм Пушкина // Пушкинская эпоха и христианская культура: Вып. VIII. - СПб, 1995. - С. 27).

Любомудров A.M. О православии и церковности в художественной литературе // Русская литература. - СПб, 2001. -№1. -С.117.

ва христианской традиции» выглядит по крайней мере псевдонаучным , ибо русские писатели в таком случае оказываются словно отлученными от русской литературы, христианской по своим истокам и духовному содержанию. Однако в отношении художественного наследия Толстого подобный подход используется столь часто, что «исследователи», по мнению Г. Андреева (Фейна), «подчас теряют элементарный вкус, изображая Толстого то чертом с рогами, то глу-пеньким доморощенным яснополянским болтуном» . Так, М.М. Дунаев в предисловии к статье В. Свенцицкого «Положительное значение Льва Толстого (К восьмидесятилетнему юбилею)» ничего не говорит о заслугах художника и мыслителя в области религиозного просвещения, игнорируя не только позицию Толстого, но и собственно содержание самой статьи, отмечает все же духовный вклад писателя в нравственное совершенствование человека: «Его призыв служить Богу относится вовсе не к Тому, Кому молится христианин <...> И спасение для Толстого мыслится не в вечности, а в земной жизни: как спасение от страха смерти <...> Однако придать смысл самой смерти можно, лишь противопоставив ей то самое Воскресение, какое Толстой безусловно отвергал»4. Нечеткость и неопределенность методологии М.М. Дунаева приводит исследо-

Есаулов И.А. Экфрасис в русской литературе нового времени // Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX вв. - Петрозаводск, 2001. - С. 47.

В.Н. Захаров отмечает, что при таком подходе «православными могут быть только духовные сочинения» (Захаров В.Н. Русская литература и христианство // Евангельский текст в русской литературе XVIII - XX вв. - Петрозаводск, 1998. - С. 7), что собственно и не ставит под сомнение A.M. Любомудров.

3 Андреев (Фейн) Г.Н. Чему учил граф Лев Толстой - М., 2004. - С. 7. В этом смысле показательна статья Сабирова В.Ш. и Соиной О.С. «Жизнь и смерть, любовь и ненасилие», в которой авторы при всей критичности своих суждений все же снисходительно признают философское творчество Толстого выдающимся событием: «Хотя результат его духовных и философских исканий оказался в итоге отрицательным, мы должны быть снисходительны к великому писателю, потому что он заплатил за свои ошибки слишком дорого» (Философия ненасилия Л.Н. Толстого: точки зрения. - Екатеринбург, 2002. - С. 191).

Дунаев М.М. Предисловие // Новый век. Толстой. Журнал размышлений. - Тула, 2005. - № 1. - С. 19. Показательна в свете уяснения исследовательской установки М.М. Дунаева мысль самого В. Свенцицкого, не совпадающая с положениями, выдвигаемыми современным исследователем: «Толстой не разрушил (курсив наш. - М.Б.) христианской догматики, как это думают те, кто считает догматику ветошью, с которой, в сущности, не стоило и бороться <...> застывшая религиозная жизнь, превращающая догмат из живых подвижных творческих начал в мертвые и сухие, почти бессознательные слова, - это религиозная жизнь получила от Толстого мощный толчок вперед» (Там же. - С. 27).

вателя к парадоксальным и взаимоисключающим выводам и суждениям о творчестве Толстого, который осознается им одновременно и еретиком, и наставником православного христианина. Поздний Толстой, после «Анны Карениной», по его наблюдениям, хотя и является создателем «собственного вероучения, далекого от Православия», все же пишет художественные произведения, вполне пригодные «верующему человеку для чтения»1. Заблуждения М.М. Дунаева насчет разноплановости творческих исканий Толстого вполне обоснованны и далеко не случайны. Противопоставление светского и духовного в контексте единой культуры актуализирует мнимое превосходство одного компонента культуры над другим. Литература же своей принадлежностью к светскому компоненту не может и не должна дублировать духовный компонент культуры. Поэтому исследовательские манипуляции обусловлены предубеждением в том, что между светским компонентом культуры и христианской традицией не только не усматривается сколь-нибудь существенной близости, но и постулируется их духовная несовместимость. Однако «убеждение в непереходимости грани между благодатью и миром означает, по сути дела, невозможность самого проникновения идеи соборности в жизнь, невозможность воцерковления жизни»2, поэтому мы, вслед за И.А. Есауловым, полагаем, что для адекватного истолкования творчества русских писателей, а именно Толстого, принципиально важно определить не степень дистанцированности художника от христианской традиции постижения мира и человека, а степень близости ей. Именно с учетом того факта, что «неискушенная в богословских спорах прихожанка храма в русской деревне и св. Иоанн Златоуст причастны христианской традиции <...> находятся <...> на разных ярусах единой православной культуры»3, и можно говорить об укорененности писателей в христианской традиции, ощущаемой подсознательно, не на уровне идеологии, а через непосредственное восприятие ми-

«В вопросах веры не должно быть принуждения»: Беседа профессора Московской духовной академии, автора исследования «Православие и русская литература» М.М. Дунаева и критика, кандидата филологических наук, СМ. Казначеева // Москва. - М,. 2002. - №4. - С. 200.

Есаулов И.А. Категория соборности в русской литературе. - Петрозаводск, 1995. - С.20.

Есаулов И.А. Пасхальность русской словесности. - М., 2004. - С. 549.

pa и глубокий, духовный контакт с ним. И в связи с этим снимается противопоставление духовных исканий Толстого христианскому миропониманию: «Акцентирующие разрыв (Толстого и Церкви. - М.Б.) исследователи ... при рассмотрении его художественного творчества обращают внимание на идеологические расхождения (курсив автора. - М.Б.) писателя с современным ему духовенством. Однако православие не является идеологией (курсив наш. - М.Б.)», так что, как показывает И.А. Есаулов, православный тип духовности стал «своего рода "грибницей" для поэтики Толстого»1. Поэтому при всем многообразии точек зрения на феномен Толстого целью современного исследователя его наследия становится выявление «подлинной сути пути писателя, глубинного смысла его метаний», и вряд ли плодотворны в научном отношении попытки «загнать живую жизнь в определенные идеологические (курсив наш. - М.Б.) или иные рамки» , как это делает М.М. Дунаев.

Уяснение укорененности художественных исканий позднего Толстого в христианской культуре, системно-целостное прочтение произведений позднего периода творчества писателя в контексте его духовного опыта, особенности человеческой природы толстовских героев - вот далеко не полный перечень вопросов, связанных с изучением позднего периода творчества Толстого.

Изучение художественной антропологии позднего Толстого позволяет углубить представления о художественной индивидуальности писателя в ее системной целостности, проявляющейся во внутреннем единстве концепции человека и специфики ее воплощения. Всеми признано, что творчество Толстого - «высшая точка аналитического, объясняющего психологизма XIX ве-

ка» , порожденного пристальным вниманием к глубинным движениям человеческой души, устремленной в своем становлении к нравственному совершенству. Встречи героев Толстого с укорененными в духовной традиции персонажами всегда являются переломным моментом в напряженных и драматических

1 Есаулов И.А. Христианское основание русской литературы: соборность. // Литературная учеба.-М., 1998.-№1.-С. 115.

Тарасов А. В поисках высшей правды. Л.Н. Толстой и православие как научная проблема // Литературная учеба. - М, 2001. - №6. - С. 82. 3 Гинзбург Л. О психологической прозе. - Л., 1977. - С. 271.

жизненных исканиях человека, поскольку благодаря им они обретают покой и согласие с миром. Так что человек Толстого оказывается способен воспринимать другого и доверяет ему.

Актуальность диссертации обусловлена неразработанностью спорных в современной науке вопросов, связанных с научным освоением художественного наследия позднего Толстого:

укорененность в христианской антропологии концепции человека Толстого и преломление христианской аксиологии в системе художественно-изобразительных средств, подчиненной воплощению авторского понимания человека Толстого, что предполагает освоение феномена человека в плане изучения художественной антропологии писателя;

систематизация и углубление представлений о творческом пути Толстого, связанных с уточнением периодизации духовных исканий и определением места в художественном наследии писателя романа «Анна Каренина», который не столько разделяет «ранний» и «поздний» периоды творчества, но смыкает их;

целостность творческих исканий Толстого как художника и мыслителя, все еще ставящаяся под сомнение в науке, проигнорировавшей преемственность этапов творческих исканий писателя;

уяснение существенных различий антропологических воззрений Толстого и революционной концепции личности в истории;

апелляция творческого сознания Толстого к читательскому восприятию, выявляющая особую природу этического воздействия произведений христианского искусства, создание которых стало для Толстого в поздний период творчества основной художественной задачей.

Как показывает представленный в диссертации обзор работ, посвященных художественной антропологии Толстого, на данный момент имеется лишь несколько монографических исследований по этой теме: Сливицкая О.В. «"Война и мир" Л.Н. Толстого: проблемы человеческого общения» (Л., 1988), Линков В.Я. «Мир и человек в творчестве Л. Толстого и И. Бунина» (М., 1989) и Н.Г. Набиев «Человек в творчестве Л.Н. Толстого» (М., 1999). В работах же,

например, Е.П. Барышникова, Т.Я. Галаган, А.Б. Тарасова, А.Г. Гродецкой, В.Д. Днепрова, М.Л. Клюзовой, Е.В. Николаевой, А.А. Донскова и др. сделаны ценные, но все же частные замечания по данной проблеме.

Таким образом, научная актуальность проблемы художественной антропологии позднего Толстого обусловила выбор темы исследования и определила его цель и задачи.

Цель диссертации определяется изучением художественной антропологии позднего Толстого, восходящей к христианскому учению о человеке, что не получило должного освещения в литературоведческих работах.

Задачи диссертационного исследования:

углубить и расширить понимание художественной антропологии как филологической категории;

выявить соотношение художественной концепции человека как составляющей художественной антропологии позднего периода творчества Толстого и христианской традиции отечественной культуры;

уточнить периодизацию творческих исканий Толстого и показать преемственность их этапов, обусловленную системным единством антропологических воззрений писателя и специфики художественного воплощения человека;

определить место в художественных исканиях Толстого романа «Анна Каренина», который смыкает «ранний» и «поздний» периоды творчества;

показать аксиологическую дистанцированность антропологических воззрений Толстого от революционной концепции личности;

уяснить характер эстетического воздействия на читателя жизненных исканий героев, воплощенных Толстым в произведениях позднего периода творчества в свете аксиологии христианского искусства;

рассмотреть специфику воплощения авторской концепции человека в художественном творчестве Толстого позднего периода;

выявить в художественном творчестве позднего Толстого ведущие тенденции в освещении жизненных исканий героев.

Научная новизна диссертационного исследования определяется разрешением узловых проблем толстоведения в свете изучения художественной антропологии позднего Толстого: системная целостность духовных исканий и взаимообусловленность религиозно-философского и художественного направлений в творчестве писателя; преемственность этапов его творческого пути; художественная убедительность картин внутренней жизни человека - социокультурного феномена. Концептуальное освещение человека в литературоведческом дискурсе особо значимо для изучения творчества позднего Толстого, поскольку на основе сделанных наблюдений выдвигаются новые аргументы в пользу уяснения укорененности художественного наследия писателя в христианской культуре. Для адекватного прочтения произведений позднего Толстого принципиально важно определить не степень дистанцированности творческого сознания художника от христианской традиции отечественной культуры, но показать глубинную соприродность художественных исканий писателя христианским доминантам национального самосознания.

Проблема целостности творческого наследия Толстого не может быть решена без учета диалектики «раннего» и «позднего» периода творчества писателя. В связи с этим особое место в творческом пути Толстого занимает роман «Анна Каренина», двумя сюжетными линиями смыкая «ранний» и «поздний» период творчества. Так, на линии Левина Толстой возвращается к пониманию человека, преломленному в «Войне и мире» в судьбах Болконского и Безухова. Духовные метания человека, воплощенные в жизненных исканиях Анны, станут предметом художественного интереса позднего Толстого. Однако, реконструируя путь жизненных исканий героев, типологичный пройденному Анной, в сюжете повестей и драмы «Живой труп», писатель намечает два варианта разрешения трагической жизненной ситуации: Касатский («Отец Сергий»), Иван Ильич («Смерть Ивана Ильича»), Позднышев («Крейцерова соната») и Брехунов («Хозяин и работник») выходят из жизненных противоречий нравственно переродившимися, и тем самым Толстой сопоставляет их духовное самоопределение с благодатными итогами духовной биографии Левина, Болконского и

Безухова; Иртеньев («Дьявол») и Федор Протасов («Живой труп»), при всем различии истоков их нравственной несостоятельности, по сути повторяют пережитую Анной трагедию самоопределения.

Художественное воплощение человека в позднем творчестве Толстого отличается актуализацией его потенциальных духовных возможностей, которые выявляются изображением пути человека, осваивающего конкретную жизненную ситуацию, к нравственному воскресению, тогда как до «Анны Карениной» человек изображался на фоне истории. В поздний период творчества, после «Анны Карениной», творческое сознание Толстого сосредоточено на актуализации онтологического статуса человека как социокультурного феномена, который воплощается с помощью таких приемов художественной выразительности, как встреча неукорененного героя с укорененным в духовной традиции; принцип обратной перспективы как художественное воплощение поступательного движения человека от жизни животной к жизни Божеской; психологическая насыщенность и глубина духовных исканий человека; ситуация самоактуализации в перспективе нравственных исканий; антропонимия заглавий; мотивы стихии и самообольщения в опыте отслеживания драматических итогов духовной биографии героев, так и не сумевших преодолеть соблазн неправедного самоопределения.

Методологической основой диссертации являются исследования как теоретико-литературного характера по проблеме художественной антропологии (Б.Т. Удодов, М.В. Строганов, С.А. Мартьянова, В.В. Савельева), так и по проблемам позднего творчества Толстого (С.Г. Бочаров, Е.П. Барышников, Э.Г. Бабаев, Л.Д. Громова-Опульская, В.Б. Ремизов, Г.Я. Галаган, В.Я. Линков, В.В. Основин, Г.В. Краснов, А.Б. Тарасов, А.Г. Гродецкая, А.А. Донсков, Н.В. Кудрявая, Е.В. Николаева, О.В. Сливицкая, СИ. Стоянова). В диссертации также учитываются и обобщающие труды современных литературоведов (И.А. Есаулов, В.А. Котельников, В.Н. Захаров, В.Г. Одиноков), работы философов (П.А.Флоренский, В.В.Зеньковский, С.Н. Булгаков, Г.В. Флоровский Н.А. Бердяев и др.).

Методы диссертационного исследования обусловлены его целью и задачами:

- системно-целостный, вскрывающий смысловую наполненность художест
венного освещения человека как социокульурного феномена в контексте цело
стного художественного наследия Толстого;

- историко-культурный, предполагающий рассмотрение художественной лите
ратуры как части духовной культуры эпохи.

При анализе художественных произведений позднего Толстого используется религиозно-философский подход, учитывающий онтологический статус их содержания.

Объект исследования - произведения позднего Толстого: роман «Анна Каренина», повести «Отец Сергий», «Смерть Ивана Ильича», «Хозяин и работник», «Крейцерова соната», «Дьявол», драма «Живой труп», наиболее отвечающие задаче исследования специфики художественного воплощения авторской концепции человека с учетом категорий творческого мышления писателя и в контексте духовной традиции отечественной культуры.

Предмет исследования - специфика художественного воплощения авторской концепции человека как составляющей художественной антропологии.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Изучение художественной антропологии русской литературы выводит уяснение концепции человека как социокультурного феномена на качественно иной уровень освоения образности художественных произведений с учетом творческих исканий автора и в контексте отечественной духовной культуры;

  2. Концепция человека как составляющая художественной антропологии позднего Толстого во многом близка положениям христианской антропологии;

  3. Человек как социокультурный феномен, сопрягающий в своем становлении духовный опыт самоопределения и онтологическую причастность к христианской традиции отечественной культуры, - идейно-художественная константа религиозно-философских и художественных исканий Толстого в поздний период;

  1. Толстовская концепция человека вписывается в контекст духовной традиции отечественной культуры и противостоит революционной концепции личности, что находит свое отражение в художественном творчестве позднего периода, посвященном освоению онтологической сущности человека;

  2. Преемственность этапов характеризует творческие искания Толстого, в свете которых поздний период, отмеченный единством антропологических воззрений и принципов художественной выразительности, восходит к «Анне Карениной»;

6. Художественные произведения позднего Толстого как опыт морально-
этического наставления на путь праведного самоопределения человека в кон
тексте христианской традиции отечественной культуры воспринимаются чита
телем в свете разрешения проблемы нравственного преображения окружающей
действительности;

  1. Доминантным принципом художественного воплощения человека в позднем творчестве Толстого является изображение героя в перспективе преодоления драматизма переживаемой жизненной ситуации',

  2. Художественному воплощению авторской концепции человека в творчестве Толстого позднего периода подчинено использование комплекса приемов и средств художественной выразительности.

Теоретическая значимость диссертации определяется обоснованием соотношения жизненных исканий героев и авторского сознания, так что расширяется представление о художественной антропологии писателя как системно-целостном единстве литературного образа и авторской концепции человека, восходящей к духовной традиции отечественной культуры и определяющей творческую индивидуальность писателя.

Практическая значимость результатов диссертационного исследования определяется возможностью их использования при подготовке вузовских -общих и элективных - курсов, при разработке учебно-методических пособий для студентов и учителей литературы. Также они могут быть учтены при планировании школьного курса литературы в классах гуманитарного профиля. Выводы, сделанные в диссертации, могут быть использованы как в дальнейших

исследованиях творчества Толстого, так и в работах по проблеме художественной антропологии русской литературы.

Апробация работы. Основные положения и выводы исследования нашли свое отражение в выступлениях диссертанта с докладами на следующих научных конференциях: XXVI, XXVII, XXIX, XXX Международные Толстовские чтения (г. Тула, 2000, 2001, 2003 (г. Тула-Москва), 2005 гг.), Международные Толстовские чтения, посвященные 90-летию ГМТ (г. Москва, 2001 гг.), III Международная Гончаровская конференция (г. Ульяновск, 2002 г.), Толстовские чтения-2002, посвященные 150-летию начала творческой деятельности Л.Н. Толстого (г. Москва, 2002 г.), XI, XIII Всероссийские Барышниковские чтения «Русская классика: проблемы интерпретации» (г. Липецк, 2002, 2005 гг.), XII Всероссийские Барышниковские чтения «Духовное наследие Л.Н. Толстого и современный мир», посвященные 175-летию со дня рождения Л.Н. Толстого (г. Липецк, 2003 гг.), Международная научная конференция «Наследие Л.Н. Толстого и современность (175 лет со дня рождения)» (Беларусь, г. Витебск, 2003 гг.), XIV, XV Международная научная конференция «Ищуковские чтения» (г. Тверь, 2004, 2006 гг.), Международная научная конференция «Русская словесность и православие» (г. Москва, 2004 г.), II Всероссийская научно-практическая конференция «Православие и русская литература: вузовский и школьный аспект изучения» (г. Арзамас, 2006 г.), II Международный конгресс «Л.Н. Толстой в контексте современных проблем: литературное, философское и педагогическое наследие» (г. Москва, 2006 г.), I Международная научная конференция «"Липецкий потоп" и пути развития русской литературы» (г. Липецк, 2006 г.).

Основные положения диссертации нашли свое отражение в лекционном курсе «История литературы с основами литературоведения», в подготовке курсовых работ, а также в спецкурсе «Художественная антропология позднего Л.Н. Толстого». По теме диссертации опубликовано 14 статей, 4 статьи сданы в печать.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографического списка по теме исследования, насчитывающего 281 наименование.

Подобные работы
Майдурова Анастасия Юрьевна
Роман Л.М. Леонова "Пирамида": проблемы художественной антропологии
Боснак Дмитрий Владиславович
Художественная антропология Ф.Сологуба : лирика и роман "Мелкий бес"

© Научная электронная библиотека «Веда», 2003-2013.
info@lib.ua-ru.net