Электронная библиотека Веда
Цели библиотеки
Скачать бесплатно
Доставка литературы
Доставка диссертаций
Размещение литературы
Контактные данные
Я ищу:
Библиотечный каталог российских и украинских диссертаций

Вы находитесь:
Диссертационные работы России
Исторические науки
Отечественная история

Диссертационная работа:

Чернов Кирилл Сергеевич. Государственная Уставная Грамота Российской Империи : к вопросу о российском конституционализме : диссертация ... кандидата исторических наук : 07.00.02 / Чернов Кирилл Сергеевич; [Место защиты: Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова. Ист. фак.]. - Москва, 2007. - 302 с. РГБ ОД, 61:07-7/1036

смотреть содержание
смотреть введение
Содержание к работе:

Введение. 5

Часть 1. Источниковедческая.

Глава 1. Корпус текстов.

. 1. Основной корпус текстов «Государственной Уставной Грамоты». 25

.2. Документы, непосредственно примыкающие к корпусу текстов
«Государственной Уставной Грамоты».
3. Вопрос о языке оригинала «Государственной Уставной Грамоты». 33

Глава 2 История создания и датировка.

. 1. Первая редакция. 54

.2. Вторая редакция. 67

. 3. Третья редакция. 70

Глава 3. Источники «Государственной Уставной Грамоты».

. 1. Взгляды русской академической группы. 80

.2. Метод анализа источниковой базы «Государственной Уставной Грамоты». 85

Часть 2. Конституция или администрация?

Постановка вопроса. 92

Глава 1 Теория мудреца на троне.

. 1. Европейское понимание термина «конституция» в начале XIX века. 95

.2. Проблема суверенитета в «Государственной Уставной Грамоте». 100

.3. Монархический принцип в «Государственной Уставной Грамоте». 102

Глава 2 Теория общественного договора.

.1. Место сеймовой структуры в системе административно-территориального
деления империи. Категории сеймов.
.2. Система выборов в Сеймы. 114

.3. Организационная структура и юрисдикция сеймов. 119

.4. Местнический характер сеймов. 123

Глава 3 Теория разделения властей.

. 1. Структура административного управления империи. 129

.2 Законосовещательные органы. 131

.3 Исполнительные органы. 139

.4 Судебные органы. 147

Заключение. 158

Приложения

Приложение 1. Перевод французского текста первой редакции Государственной

Уставной Грамоты.

Приложение 2-1 Сведения о рукописях и изданиях "Precis de la Charte

constitutionnclle de l'Empire Russie" Первая редакция Государственной Уставной 171

Грамоты.

Приложение 2-2 Сведения о рукописях и изданиях "Charte constitutionnelle de

l'Empire de Russie", "Государственная Уставная Грамота Российской Империи" 172

Вторая редакция Государственной Уставной Грамоты.

Приложение 2-3 Сведения о рукописях и изданиях "Tableau sommaire des matieres

qui entreront dans les livres II et III du projet de Regiement Organique". Третья 173

редакция Государственной Уставной Грамоты.

Приложение 3. Перевод французского текста третьей редакции «Государственной . .

Уставной Грамоты».

Приложение 4-1. Распределение губерний по наместничествам в сопоставлении с

генерал-губернаторскими округами империи по состоянию на 1825 год.

Приложение 4-2. Постоянное местопребывание наместников и персональный

состав наместнического корпуса в сопоставлении с фамилиями реальных

генерал-губернаторов, управлявших соответствующими округами на 1825 год.
Приложение 5. Источники «Государственной Уставной Грамоты». 188

Приложение 6. Организационная структура и юрисдикция сеймов всех уровней, „. согласно положениям «государственной Уставной Грамоты». Приложение 7. Организационные принципы функционирования посольских палат сеймов всех уровней, согласно положениям «Государственной Уставной 286 Грамоты».

Приложение 8. Административно-территориальное деление Российской -„_ Империи, согласно положениям «Государственной Уставной Грамоты». Приложение №. 9 Организационная структура и юрисдикция Государственного Совета, Советов Наместничеств и Губернских начальств, согласно положениям 288 второй редакции «Государственной Уставной Грамоты».

Приложение 10 Структура органов государственной власти, согласно
положениям «Государственной Уставной Грамоты».
Библиография. 294

Введение к работе:

Актуальность темы исследования. Правление Александра I пришлось на переломную эпоху русской истории. Предыдущий XVIII век, с одной стороны, подвел итог предшествовавшему историческому периоду, с другой - ознаменовался становлением в России самодержавного строя, что потребовало формирования принципиально иной общественно-политической системы и соответствующей ей модели административного управления империей, способной быстро и эффективно решать внутри и внешнеполитические задачи, встающие перед страной. Основы этой модели были заложены в период правления Елизаветы и Екатерины. Александру I надлежало этот процесс завершить, создав механизм управления территориями. Решение этой задачи становится основной целью его внутренней политики.

Сложность заключалась в том, что старых методов государственного строительства, предложенных его предшественниками, было уже недостаточно: понадобились новые технологии, соответствующие новым временам. Качественно новых подходов требовали факторы как внутренние (территориальный рост империи при Екатерине II, печальные итоги павловского правления и т. п.), так и внешние (революция во Франции, крушение казавшейся незыблемой и вечной модели европейского абсолютизма, формирование государственности нового типа, наполеоновские войны, передел Европы и пр.). Александру I предстояло эти подходы и технологии не только разработать или заимствовать, но и применить на практике. По своим масштабам и отсутствию аналогов -задача исключительной трудности. Во-первых, потому, что решение ее было возможно преимущественно на основе европейского опыта и использования в качестве строительного материала для возведения собственной оригинальной конструкции иностранных правовых и политических идей и практики. Во-вторых, потому, что конечной целью данного процесса являлась не модернизация уже имеющейся системы управления, не адаптация русской монархии к буржуазному правопорядку, не ограничение самодержавия путем введения представительства, а поступательное, планомерное движение по тому пути, который был заложен XVIII веком, пути утверждения и укрепления в России абсолютизма. Реализации этой задачи и было посвящено царствование Александра I. Механизмом стал «русский конституционализм».

Понятие «русский конституционализм» не однородно. Традиционно его принято условно делить на правительственный конституционализм и конституционные проекты, выходившие из-под пера общественных деятелей. Для времени Александра I это деление более чем условно еще и в силу неразвитости самого общества, его неразрывной связи с правительством.

Из сказанного следует, что важнейшей составляющей «русского конституционализма» рубежа XVIII-XIX веков был вопрос о технологиях государственного строительства. Иными словами, основополагающими темами истории «русского конституционализма» являются вопросы о том, как правовая теория и практика, возникшая и существовавшая на западноевропейской почве, порожденная процессом становления там капиталистических отношений, использовалась российской властью для решения собственных внутренних проблем; как передовые идеи превращались в инструмент, созидающий и закрепляющий не соответствующие им буржуазные нормы и порядки, а вполне средневековый институт власти, каковым было самодержавие, и соответствующий ему социально-государственный правопорядок.

Предметом исследования выступает разработанная правительством Александра I модель государственности, описанная в «Государственной Уставной Грамоте Российской Империи». Грамота представляет интерес не только потому, что является вершиной реформаторских усилий александровской администрации. Она - единственный документ, позволяющий говорить о «русском конституционализме» как о неразрывном явлении, обозначающим границу, возникшую чуть позже между правительственным конституционализмом и конституционными устремлениями русского общества.

Объектом настоящего исследования является история правительственного конституционализма.

Целью настоящего исследования стало всестороннее изучение Грамоты, которое потребовало как источниковедческого, так и исторического анализа. Таким образом, в диссертации параллельно решаются две задачи. Первая - источниковедческое исследование - обусловлена не только тем, что в соответствующей научной литературе источниковедческие вопросы получили недостаточное освещение или же не рассматривались вовсе, но и необходимостью решения практических вопросов адаптации юридических документов для целей исторической науки. Для этого определен корпус текстов различных редакций самой Грамоты; впервые в литературе осуществлены переводы французских текстов первой и третьей редакций; введены в научный оборот ранее неизвестные архивные списки редакций и составлены схемы, иллюстрирующие взаимосвязь различных списков редакций между собой; рассмотрен вопрос о языке оригинала второй редакции Грамоты, для чего впервые в литературе составлен полный перечень всех разночтений русского и французского текстов второй редакции Грамоты; рассмотрен вопрос об источниках Грамоты и составлен полнотекстовый постатейный указатель текстовых и смысловых заимствований. Кроме того, выявлен круг документов, непосредственно примыкающих к корпусу текстов Грамоты. В процессе источниковедческого изучения воссоздается история создания трех редакций Грамоты и решается вопрос их датировки.

В соответствии со второй задачей - историческим исследованием - было подробно проанализировано содержание Грамоты, для чего рассмотрен вопрос о том, какое отражение нашли в документе наиболее передовые философско-юридические концепции конца XVIII - начала XIX веков, использованные составителями Грамоты в виде технологических приемов при разработке системы управления империей.

Научная новизна исследования состоит в том, что материалы Государственной Уставной Грамоты Российской Империи позволяют по-новому представить и оценить контекст не только собственно внутренней политики императора Александра I, ее теснейшую взаимосвязь с предшествующей эпохой, но и развития российского абсолютизма. Привлечение широкого комплекса юридических материалов дает возможность проследить динамику развития русской имперской государственности, увидеть преемственность политических процессов XVIII - первой половины XIX веков.

Хронологические рамки исследования обусловлены совокупностью факторов. С одной стороны, временем составления непосредственно текстов редакций Грамоты, с другой - их теснейшей зависимости от процесса развития самой государственности в России. В силу этого большинство источниковедческих вопросов охватывают период с 1814 по 1825 годы, тогда как историческое исследование потребовало значительно более широкого временного охвата, с ретроспективой во вторую половину XVIII века.

Источниковой базой исследования является широкий комплекс архивных и опубликованных документов, которые следует разделить на несколько групп.

Это в первую очередь материалы законодательной деятельности правительства. Среди них особое место, обусловленное темой исследования, принадлежит собственно текстам редакций Грамоты и документам, непосредственно примыкающим к данному корпусу редакций, т.е. тем, о существовании которых прямо и недвусмысленно сказано в тексте редакций, либо тем, составления и издания которых требовала от правительства законодательная практика.

К этой же группе относятся многочисленные законодательные памятники второй половины XVIII - первой четверти XIX вв., без которых невозможно понять мотивировку деятельности александровской администрации по выработке курса внутренней политики в целом и формирования модели управления в частности. Это, во-первых, отечественное законодательство, например, Наказ комиссии о составлении проекта нового уложения, Жалованные грамоты дворянству и городам, Учреждения для управления губерний, Устав

благочиния, Указ об экзамене на чин, Образование Государственного Совета, Общее учреждение министерств, императорские указы, как именные, так и Правительствующему Сенату о назначениях или отставках отдельных чиновников администрации, изменении титулатуры, Манифест о присоединении Польши, официальные речи императора Александра I, публиковавшиеся в первой четверти XIX века отдельными брошюрами, а также в газетах «Московские ведомости» и «Санкт-Петербургские сенатские ведомости» за соответствующие годы. Кроме того, данная группа включает иностраное законодательство - конституции Франции, Польши, германских государств, США, английское правовое наследие, Заключительные Акты Венского Конгресса и венского министерского совещания.

Вторая группа документов представляет собой материалы официального правительственного делопроизводства. В нее входят:

1) отдельные нереализованные проекты государственных преобразований
представителей высшей имперской бюрократии - М.М.Сперанского, Н.Н.Новосильцова,
Д.М.Гурьева, Н.С.Мордвинова, Б.Кампенгаузена, М.А.Булугъянского;

2) отдельные докладные записки на имя императора, поданные в период работы
Венского Конгресса сотрудниками Министерства Иностранных Дел Российской Империи,
например, Каподистрией и Поццо-ди-Борго;

3) совокупность материалов генерал-губернаторских опытов А.Д.Балашова;

4) делопроизводственную переписку Николая I с И.Ф.Паскевичем, последнего с
А.И.Чернышевым, Николая I с В.Ф.Адлербергом, последнего с К.Г.Стаалем по поводу
уничтожения печатных экземпляров Грамоты. В особую подгруппу следует выделить
дипломатическую делопроизводственную переписку австрийских и прусских дипломатов
со своими министерствами по предметам системы управления Царством Польским в
составе Российской империи и непосредственно процесса составления текста первой
редакции Грамоты, как, например, Бернсторфа, Меттерниха, Лебцельтерна, Шмидта,
Шелера, Кламм Мартиница, Л.-Г. фон Тиле.

Третью группу источников составило эпистолярное наследие П.А.Вяземского, сотрудника канцелярии Н.Н.Новосильцова в Царстве Польском, где была проведена основная работа по составлению текстов первой и второй редакций Грамоты; а также представителей русского общества, как например, А.П.Ермолова, А.А.Закревского, П.Д.Киселева, В.П.Кочубея, Г.Ф.Паррота, НИ. и А.И.Тургеневых.

Наконец, в работе использован комплекс отечественных и иностранных философских, юридических и политических трактатов, исследований и записок второй половины XVIII - первой четверти XIX веков, среди которых наиболее важными являются сочинения Ж.-Ж.Руссо, Д.Дидро, Ж.-Л.Делольма, Э.Сиейса, Б.Констана, Н.М.Карамзина.

Большинство источников извлечены из российских (Г АРФ, ИР ЛИ, ОР РГБ, РГАДА, РГИА, РО РНБ, СПб ИИ РАН) и немецких (Geheimes Staatsarchiv Preupischer Kulturbesitz) архивов.

Методологическую основу диссертации составляют принципы историзма и научной объективности, позволяющие рассмотреть изучаемый феномен - Государственную Уставную Грамоту - как комплексную систему, анализируя факты во всей их совокупности и взаимосвязи. В работе нашли применение общеисторические (историко-типологические и историко-системные) методы.

Основной метод исследования - объективно исторический анализ и обобщение материалов, опубликованных и не опубликованных первоисточников, а также обобщение опыта предшествующих исследований.

Апробация работы. Материалы диссертации стали основой для ряда выступлений на научных конференциях. Диссертация была обсуждена и рекомендована к защите на кафедре истории России XIX - начала XX веков Исторического факультета Московского Государственного Университета им. М.В.Ломоносова. Также по теме диссертации

опубликованы 2 статьи, в том числе 1 статья в журнале «Вестник Московского Университета», включенный в перечень рецензируемых научных изданий ВАК.

Степень изученности темы. Государственная Уставная Грамота изучена недостаточно, а потому историография вопроса немногочисленна.

Впервые на Грамоту с целью изучения обратили внимание в пореформенное время. Среди наиболее видных представителей русских историков этого периода особо стоит А.Н.Пыпин, чья работа «Общественное движение при Александре I» впервые увидела свет в 1871 году. Характеризуя послевоенные настроения правительства как «нерешительные», он, в качестве иллюстрации, привел проект Н.Н.Новосильцова, «из подробностей которого легко видеть, что его составители не были чрезмерными либералами. Проект Новосильцова, как и известный план Сперанского, слишком далеки от каких-нибудь либеральных преувеличений; напротив, проект был именно таков, какого можно было ожидать при политической неразвитости большинства. В самом деле, проект тщательно охраняет независимость верховной власти и все ее прерогативы. Власть является столь могущественною, что весь государственный механизм остается, в сущности, в ее руках. Нельзя поэтому сказать, чтобы обществу давалось слишком много свободы: напротив, оно получало ея едва столько, сколько было бы нужно для приготовления общества к более положительным формам представительства. Вопрос о крепостном праве остается также нетронутым, как у Сперанского: это довольно показывает, что особенного либерализма и "презрения к истории" здесь вовсе не оказалось. При всем том, введением этого нового порядка вещей думали тогда дать более правильное и спокойное развитие уже возбужденным элементам общественного мнения» .

Таким образом, безусловными заслугами А.Н.Пыпина может считаться то, что он первым наметил путь дальнейшего изучения документа - сопоставления Грамоты Н.Н.Новосильцова с планом М.М.Сперанского , а также то, что он впервые назвал конкретного автора Уставной Грамоты - Н.Н.Новосильцова. Однако ничего более о проекте 1820 года историк в первом издании своей монографии сообщить не сумел.

В 1885 году вышло в свет второе издание работы А.Н.Пыпина, в котором автор, получив возможность публично разбирать сочинение Н.И.Тургенева «Россия и русские», сообщал некоторые подробности работы над составлением проекта. В приложениях был опубликован очень подробный пересказ второй редакции , выдержанный, однако, в столь нейтральных тонах, что ничего не прибавил к пониманию позиции автора. Интересным, впрочем, представляется дальнейшее развитие идеи о сохранении в русской правительственной мысли либеральных настроений и после создания венской системы. В качестве доказательства этого тезиса автор привел «малоизвестный проект Новосильцова ... как свидетельство о настроении императора Александра и вообще о духе того времени». Причина подобных правительственных настроений, а, следовательно, и создания проекта Н.Н.Новосильцова, «едва ли состояла в одном увлечении "западным либерализмом", но в большей степени "в критическом отношении к прошедшему и к его многим наследиям в жизни современной..., потому что этим критическим отношением подготовлялась основная, необходимейшая реформа».

1 Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I. СПб., 1871. С. 378.

2 Развивая эту мысль во втором издании своей работы А.Н.Пыпин писал: «Проект Новосильцова был,
по-видимому, последовательным развитием планов, какие некогда император поручал Сперанскому.
Между ними нельзя не заметить значительного сходства, например, в общем плане представительства,
в устройстве административном, в намеках на устройство судебное. Работы Сперанского, по-
видимому имелись в виду у Новосильцова». Пыпин А.Н. Общественное движение при Александре I.
СПб., 1885. С. 359.

3 Пыпин А.Н. Указ. соч. Изд. II, Спб.,1885. С. 358-360.

4 Приложения ко 2-му изд. Общественное движение при Александре I. СПб., 1885. С. 496 - 502.
Впоследствии пересказ второй редакции без изменений был повторен в 3-ем (СПб., 1900. С. 540 - 546)
и 4-ом (СПб., 1908. С. 540 - 546) изданиях.

В июльском номере журнала «Русский Вестник» за 1871 год увидела свет рецензия П.К.Щебальского на первое издание монографии А.Н.Пыпина . П.К.Щебальский впервые предпринял попытку датировать документ и предположил, что польская конституционная хартия «служила отчасти руководством Новосильцову, и что он заимствовал из польской истории то учреждение сената какое мы видели в его проекте, а это в свою очередь заставляет думать, что Новосильцов писал свой проект, находясь в качестве императорского комиссара при управлении Польского наместничества». Вслед за А.Н.Пыпиным рецензент отмечал, что в проекте Новосильцова невозможно найти «и намека на разрешение крестьянского вопроса». Автор рецензии впервые попытался провести сопоставление конкретных позиций проекта Новосильцова с планом М.М.Сперанского. Однако детального сопоставления документов в работе не содержится. Зато авторству П.К.Щебальского принадлежит ставшая особо популярной в позднейшей историографии идея о федерализации империи путем введения нового административно-территориального деления страны на наместничества, «которые со временем неизбежно произвели бы ее раздробление». И, наконец, П.К.Щебальский является автором идеи о наличии определенной взаимосвязи между варшавской речью Александра I и проектом Н.Н.Новосильцова. Общее отношение историка к проекту Н.Н.Новосильцова нигде не выражено прямо, о нем можно судить лишь по эпитетам, которыми наградил автор работу Н.Н.Новосильцова. «Злополучная конституция» - вот основной лейтмотив комментариев П.К.Щебальского.

После работ А.Н.Пыпина и П.К.Щебальского последовал тридцатилетний перерыв, и лишь в 1906 году вышла в свет работа В.Е.Якушкина «Государственная власть и проекты государственных реформ в России» , в которой автор, развивая идею П.К.Щебальского о федеративных началах проекта, усмотрел преемственность последних относительно плана М.М.Сперанского. «Если у Сперанского есть то достоинство, что он дает цельную систему самоуправления - снизу до верху, то Новосильцов пошел в этом направлении еще дальше; по его проекту Россия делится на области, наместничества, имеющие свое собственное законодательное представительство. Это есть установление столь важного по историческим, этнографическим и бытовым условия России федеративного начала». В.Е.Якушкин продолжил традицию сопоставления проекта Н.Н.Новосильцова с другими конституционными начинаниями Александра I. Он полагал, что Грамота «очень близка во многом к польской конституции 1815 г., заимствует из нее даже многие термины, но ниже польской конституции и ниже проекта Сперанского». «Что, однако, особенно невыгодно отличает проект Новосильцова, это - введенное им условие, парализующее смысл и значение народного представительства: избиратели избирают не представителей, а только кандидатов, и уже по высочайшему назначению призываются представителями две трети или половина числа кандидатов». В заключение В.Е.Якушкин указывал, что проект Н.Н.Новосильцова «имел важное значение», поскольку свидетельствовал сколь долго Александр I «держался конституционных убеждений, и значение проекта увеличилось тем, что он был так близок к осуществлению».

Выпускник дерптского университета Т.Шиман, развивая эту же мысль в работе «Александр I» , высказал предположение, что при составлении Грамоты наряду с польской хартией имелись в виду и работы М.М.Сперанского. Основное отличие плана М.М.Сперанского от проекта Н.Н.Новосильцова автор усматривал в том, что народное представительство в проекте Н.Н.Новосильцова - всего лишь фикция, поскольку и система выборов, и юрисдикция Думы лишь подчеркивали неограниченность власти императора. «Весь аппарат был создан с целью установить продуктивный контроль над

5 Щербальский П.К. Идеалисты и реалисты // Русский Вестник СПб., 1871. Т. 94. С. 244 - 249.

6 Якушкин В.Е. Государственная власть и проекты государственных реформ в России. СПб., 1906. С.
92-95.

7 Шиман Т. Александр!. М, 1908. С. 41 - 51.

бюрократией и дать царю возможность видеть действительные условия русской жизни. Неудобная инициатива снизу была тщательно устранена, так же тщательно соблюден совещательный характер представительных учреждений и приняты меры к тому, чтобы правительство всегда имело возможность устранить нежелательных лиц от участия в представительных учреждениях, как путем тщательного подбора, так и путем прямого влияния на выборы». В то же время Т.Шиман полагал, что императорская конфирмация положений второй редакции привела бы к «более полному изменению основ общественной и частной жизни, чем при осуществлении идей Сперанского. По необходимости постепенно уничтожилась бы крепостная зависимость, так как у владельцев отнималось право распоряжаться свободой, жизнью и имуществом их "душ". Правда, "общие узаконения" не затрагивают непосредственно этой проблемы, но лишают ее основ, а без последних должно рано или поздно рухнуть все сооружение».

Историк, отдавая должное составителям проекта, замечал, что авторы Уставной Грамоты намного шире, нежели М.М.Сперанский, понимали «ручательства верховной власти» - своего рода гражданские свободы, даруемые императором своим подданным. В проекте Н.Н.Новосильцова Т.Шиман усматривал «гарантированные императором определения, которые по английскому образцу, ясно заметному и в польской конституции, обеспечивают равенство всех подданных перед законом и охраняют свободу личности и имущества от злоупотребления властей». Наименее фиктивный характер, с точки зрения исследователя, носили установления, касающиеся независимости юстиции от администрации и судебного ведомства вообще.

В отличие от своих предшественников, историк полагал, что император шел не прямо от плана М.М.Сперанского к проекту Н.Н.Новосильцова, а опосредованно через польскую конституцию, которая, по его мнению, «имела в глазах Александра I значение подготовительного шага». Даруя конституцию Польше, «действительной целью стараний Александра являлась конституция для всей России. На этом он твердо стоял».

Во введении к монографии «Политические и общественные идеи декабристов» В.И.Семевский развил идею, заложенную его предшественником. Рассуждения автора относительно попыток введения в России конституции сводятся к мысли о том, что проект Н.Н.Новосильцова лежит в контексте «александровского либерализма», который является плодом конституционной деятельности «высших сфер». Работы М.М.Сперанского 1802 года, записка 1803 года, «Введение к уложению государственных законов», довоенный проект Н.С.Мордвинова, польская конституция 1815 года, проект Н.С.Мордвинова 1816-1819 г.г., Уставная Грамота - такова логика рассуждений В.И.Семевского. При этом автор проводил мысль о постепенной нивелировке либерализма, присущего работам М.М.Сперанского. Проект Н.Н.Новосильцова представлялся В.И.Семевскому «сколком с польской конституционной хартии, но только в значительно ухудшенном виде... Если бы проект Новосильцова был осуществлен, то такая конституция еще меньше оградила бы Россию от правительственного произвола, чем была ограждена Польша конституционною хартиею 1815 года».

Политические события начала XX в. отодвинули на второй план историю конституционных споров столетней давности. Только в 1925 году в Праге была издана монография Г.В.Вернадского «Государственная Уставная грамота Российской империи 1820 года» . Труд представляет собой историко-юридическое исследование и до сих пор является единственной работой, целиком посвященной истории создания, анализу текста и положений проекта Новосильцова. В работе предпринята попытка нарисовать полномасштабную картину царствования Александра І. В ее основу исследователь положил мысль о стремлении императора к проведению самостоятельной внешней политики, которая стеснялась дисбалансом между «основами русской исторической жизни» и «началами западной политической теории». Курс внутренней политики, по

8 Семевский В.И. Политические и общественные идеи декабристов. СПб., 1909. С. 37 - 59.

9 Вернадский Г.В. Государственная уставная грамота Российской империи 1820 года. Прага, 1925.

мысли историка, был нацелен на устранение этого дисбаланса. «Трудность заключалась не только (и не столько) в вопросе политическом самом по себе, но также (и главным образом) в спутанности этого вопроса с вопросом социальным, с вопросом о политике власти по отношению к дворянскому сословию и к крепостному крестьянству». Государственная Уставная Грамота, таким образом, представляла собой венец всей внутренней политики Александра I, документ, в котором в концентрированном виде отразились политика в сфере государственного строительства и социальная политика. В результате Г.В.Вернадский видел в Грамоте не конституцию, а «подобие конституции».

Г.В.Вернадский развил и довел до логического завершения мысль о «федералистических началах» Грамоты, которые, с его точки зрения, являлись «попыткой теоретически решить проблему соотношения центра и окраин Империи и преодолеть автономию этих окраин». В силу этого федерализм Грамоты есть «проявление процесса ... собирания отдельных государств или государственно-подобных образований в одно единое целое». Таким образом, включение федералистических начал в текст Грамоты было вызвано «мыслью о присоединении к федеративной Российской Империи и других штатов или "наместничеств"», т.е. экспансионистской политикой Александра I. В качестве примера автор приводил «планы Чарторыйского и Новосильцова по созданию славянской федерации».

Безусловному авторству Г.В.Вернадского принадлежит идея о наличии взаимосвязи генерал-губернаторских опытов А.Д.Балашова с Государственной Уставной Грамотой. Г.В.Вернадский рассматривал генерал-губернаторство А.Д.Балашова как попытку реализации на практике положений Грамоты.

После пражских опытов Г.В.Вернадского она более 25 лет не вызывала интереса у историков. Только в 1957 году увидела свет работа А.В.Предтеченского «Очерки общественно-политической истории России в первой четверти XIX в.» , в которой послевоенной внутренней политике правительства и, в частности, реформаторским планам Александра I посвящена целая глава. В рассуждениях А.В.Предтеченского о путях послевоенной реформаторской правительственной мысли Государственная Уставная Грамота стоит особняком, представляя собой своего рода вершину особого направления послевоенной правительственной мысли. Начатое варшавской речью императора, продолженное проектом Государственной Уставной Грамоты и вылившееся в немногочисленные проекты переустройства системы местного управления - это направление характеризуется А.В.Предтеченским как либеральное.

Автор дает очень беглую, «сухую» характеристику содержания второй редакции Грамоты, призванную проиллюстрировать вывод, ставший вполне традиционным для советской историографии - Государственная Уставная Грамота есть «шаг назад» по сравнению с «Планом» М.М.Сперанского, который было принято рассматривать как вершину либеральной правительственной мысли. Анализируя содержание проекта Новосильцова, А.В.Предтеченский пришел к выводу, что «грамота ... ни в коей мере не превращала Россию в конституционную монархию». А.В.Предтеченский акцентирует внимание на сохранении в неприкосновенности крепостного права, сословного деления общества, всей полноты дворянских привилегий. Кроме того, он подчеркивал, что Грамота не расширяла прав третьего сословия, не выдерживала до конца принципа разделения властей, не устанавливала принципа ответственности исполнительной власти. Он отрицал федералистические начала Грамоты, воспринимая идею разделения России на наместничества как продолжение губернской реформы Екатерины. Основной лейтмотив рассуждений автора - введение Грамоты продемонстрировало бы обществу «совершенную неспособность правительства разрешить назревшие общественно-политические вопросы». Трудно придумать более уничижительную характеристику, чем ту, которую дает А.В.Предтеченский плодам работы в канцелярии Н.Н.Новосильцова:

10 Предтеченский А.В. Очерки общественно-политической истории России в первой четверти XIX в. М.-Л., 1957.

«Бессилие правительственных "реформаторов" так явственно сквозило в каждой статье грамоты, что следствием прочтения ее каждым честным и не забывшим о своем народе человеком была бы только потеря в нем остатков доверия к правительству».

Споря с Г.В.Вернадским по вопросу о том, были ли генерал-губернаторские опыты А.Д.Балашова попыткой реализации на практике местных установлений Грамоты, советский историк придерживается мнения, что точка зрения Г.В.Вернадского «основана на его чистых домыслах», поскольку «ни в одном из документов, относящихся к проведению в жизнь проектов организации местного управления, не заключено ... ни единого намека на связь между тем, что делал в своем генерал-губернаторстве А.Д.Балашев, и Уставной Грамотой». Таким образом, в отличие от своего предшественника, А.В.Предтеченский не усматривал прямой взаимосвязи между проектами реорганизации системы местного управления, относящимися ко второй половине Александровского царства, и Государственной Уставной Грамотой.

Вновь проект Новосильцова привлек внимание исследователей только через 10 лет. В 1964 году вышла статья А.И.Парусова «Государственная уставная грамота 1820 года» Автор, поставив задачу заново исследовать сущность Грамоты, связал ее появление с процессом формирования в России и в Европе новой социально-экономической формации. Сопоставляя проект М.М.Сперанского и Грамоту, А.И.Парусов пришел к выводу, что оба этих проекта представляют собой попытку приспособить существовавший в России общественно-экономический строй к новым социально политическим процессам в русском обществе при безусловном сохранении власти помещиков-крепостников. В силу автор противопоставил Грамоту проектам декабристов. Таким образом, работа А.И.Парусова представляет собой классический взгляд советской исторической школы на реформаторскую деятельность правительства Александра I.

После очередного почти 20-летнего перерыва вопрос о конституционных реформах начала XIX в. опять стал актуален. В 1982 году в Саратове увидела свет работа В.Н.Минаевой , в которой отдельная глава посвящена послевоенным общественным настроениям и, в частности, проекту Новосильцова. Безусловной заслугой автора является введение в научный оборот новых данных относительно обстоятельств публикации текста А.Гродынским и последующих поисков опубликованных экземпляров и рукописных материалов, относящихся к Грамоте, в ходе польского восстания 1830-1831 г.г. Рассматривая содержание Грамоты, исследователь концентрирует внимание на «идеях политической свободы, представительного правления и буржуазного федерализма в Государственной Уставной Грамоте». Анализ текста привел В. Н. Минаеву к выводу о «проникновении буржуазного права в еще, по существу, феодальный правовой кодекс. ... Однако,- справедливо полагает исследователь,- было бы глубоко неправильным признать лишь буржуазное начало Уставной Грамоты. Атрибуты буржуазного правопорядка представлены в этом документе в тесном сплетении с феодально-правовой структурой».

В 1989 году увидела свет монография С.В.Мироненко «Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в начале XIX в.», в которой послевоенным конституционным начинаниям правительства отведена целая глава . В соответствующих главах настоящей работы представлен подробный разбор взглядов С.В.Мироненко на взаимосвязь польского вопроса и присоединения Польши к России с проектом Государственной Уставной Грамоты. Здесь же стоит подчеркнуть лишь тот факт, что безусловной заслугой С.В.Мироненко является реабилитация незаслуженно утраченного советской историографией тезиса о прямой взаимосвязи генерал-губернаторских опытов

11 Парусов А.И. Государственная уставная грамота 1820 года // Ученые записки Горьковского
государственного университета. Горький 1964. Серия ист.-фил. Вып. № 72. С. 5 - 38.

12 Минаева В.Н. Правительственный конституционализм и передовое общественное мнение России в
начале XIX века. Саратов, 1982.

13 Мироненко СВ. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в начале XIX в. М., 1989.
С. 147-206.

А.Д.Балашева с конституционными планами Александра I и непосредственно проектом Н.Н.Новосильцева. С.В.Мироненко пошел далее своих предшественников и отметил, что, назначая А.Д.Балашева генерал-губернатором, император не раскрыл ему истинный смысл назначения, который, как полагает историк, состоял в том, чтобы на практике осуществить одобренные им принципы конституционной реформы, т.е. основные положения первой редакции Государственной Уставной Грамоты, относящиеся к устройству наместнических областей. С.В.Мироненко рассматривает в единой цепочке проект учреждения наместничеств Н.Н.Новосильцева 1816 года, росписание губерний по 12 генерал-губернаторским округам, генерал-губернаторские опыты А.Д.Балашева и Государственную Уставную Грамоту, оценивая их в качестве тенденции к «переустройству государственного управления на федеративных началах». Следует особо подчеркнуть, что автор называет принципы административного переустройства империи «буржуазным федерализмом».

Особой заслугой С.В.Мироненко является введение в научный оборот принципиально нового для изучения истории Государственной Уставной Грамоты и понимания принципов правительственного либерализма первой половины XIX в. тезиса, объясняющего причины столь пристального внимания правительства к вопросу о переустройстве империи на федеративных принципах. «Как видно из текста «Уставной Грамоты»,- пишет ученый,- в федеративном устройстве ее авторы видели средство внести относительный порядок в управление огромной страной. Создание правительственных кабинетов наместничеств, обсуждение всех конкретных нужд края в сейме должны были гарантировать верное и быстрое осуществление на местах правительственной политики, упорядочение ведения дел, завершили бы перестройку всего управления страной по лучевому принципу».

Анализ положений Государственной Уставной Грамоты позволил С.В.Мироненко сделать ряд крайне важных наблюдений и выводов. Историк считает, что осуществление на практике принципов Государственной Уставной Грамоты «превратило бы Россию в конституционную монархию», поскольку, по мысли исследователя, императорская власть существенно ограничивалась законотворческими прерогативами наместнических и общегосударственного сеймов, последний из которых оценивается исследователем как «буржуазный по своей сути орган - двухпалатный парламент». К буржуазным чертам Государственной Уставной Грамоты историк относит и независимость суда от остальных частей управления, а также обоснование права частной собственности. В тоже время С.В.Мироненко считает, что «признавая несомненно буржуазный характер «Уставной Грамоты» не следует преувеличивать его последовательность и радикальность. И здесь следует прежде всего подчеркнуть явно патримониальный характер этого документа», выразившийся, по мнению историка, в признании императора источником всех ветвей власти - законодательной, исполнительной и судебной. «Это принципиально важное положение, которое определило, по существу, главный феодальный пережиток «Уставной Грамоты» - проникновение императорской самодержавной власти во все сферы государственной жизни, сохранение ее определяющего влияния на все жизненно важные процессы. ... В сущности, ни один вопрос в стране не мог быть решен, минуя монарха». Однако, подводя общий итог, историк делает вывод, что «Уставная Грамота» - образец попытки соединить самодержавие с конституционной системой».

За последние 20 лет Государственная Уставная Грамота достаточно часто попадала

~ 14

в поле зрения различных исследователей , однако ничего принципиально нового для

14 Медушевский А.Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе. М., 1998; Антология мировой правовой мысли. Том 4. Россия XI-XIX вв. М., 1999; Рыжов К. Все монархи мира. Россия. 600 кратких жизнеописаний. М., 1999; Доннерт Э. Либеральный конституционализм и конституционные проекты времени Александра I для Финляндии, Польши и России // Славянские народы: общность истории и культуры. М., 2000; Конституционные проекты в России. XVIII - начало XX в. М., 2000; История России. Теории изучения. Книга первая. С древнейших

изучения в этих работах не содержится. При безусловном различии позиций авторов общим местом их работ является признание того факта, что Грамота, в большем или меньшем объеме, вносила в государственное устройство России черты, свойственные буржуазному правопорядку.

На рубеже тысячелетий в свет вышло значительное количество исследований, посвященных проблемам федерализма и разделения властей в истории Российской империи. Среди них только в работах Н.И.Цимбаева проводится принципиально новая для отечественной историографии мысль об отсутствии в России условий для развития как федерализма, так и принципа разделения властей. Автор указывает, что в силу этого наблюдается неразвитость теоретических построений, которые могли бы быть положены в основу правительственных реформ или революционной деятельности общества, а потому при попытках определения этих понятий «наблюдались фундаментальные противоречия и терминологическая невыдержанность». Исследователь считает, что основополагающие концепции буржуазного правопорядка в России становились всего лишь политическими лозунгами, в определенный момент полезными для борьбы с имперской государственностью. Такой новаторский общефилософский подход к проблеме позволил в рамках данного исследования посмотреть на многие положения Государственной Уставной Грамоты под принципиально новым углом зрения и иначе, чем это делалось ранее в литературе, оценить многие положения рассматриваемого в диссертации общественно-политического строя.

Практическая значимость. Материалы и выводы диссертации могут быть использованы в процессе дальнейшего изучения проблем отечественной истории второй половины XVIII - первой половины XIX веков, а также при написании обобщающих исследований по политической истории России, разработке общих и специальных курсов.


© Научная электронная библиотека «Веда», 2003-2013.
info@lib.ua-ru.net